WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 54 |

«Теория» оказывается чем-то вроде «общественного договора», призванного поддержать взаимопонимание между учеными. Дискурс становится самоцелью, аутентичной деятельностью ученого – если не средством решения какой-то конкретной, заранее поставленной задачи. История науки вырисовывается как последовательная смена типов дискурса, первоначально «привязанного» к какой-то практической деятельности, но постепенно «очищаемого» от утилитарности и становящегося «игрой» со всеми смыслами и значениями культуры. Диалектика развития научного дискурса состоит в том, что он, с одной стороны, освобождается, становиться самоценным, полноправным видом жизнедеятельности, а с другой – все легче «продается» и все чаще «проституирует», не будучи способным выжить без поддержки властных и финансовых структур. Но и в том, и в ином случаях поиск имеющей «твердое бытие» объективной истины, оказывается, в лучшем случае, лишь второстепенным мотивом научной деятельности.

Ученые, симпатизирующие духу научной классики, с недоверием и разочарованием встречают этот поворот науки к «постмодерну». Но у него есть серьезные основания.

Слово «постмодерн», на первых порах случайное и неоднозначное – приобрело сегодня позитивную окраску и стало выражать осознанный и радикальный плюрализм языков, моделей, методов, как в разных произведениях, так и в одном и том же. При этом «постмодерн» оказывается феноменом не только искусств, но также философии и науки.

Эльмар СОКОЛОВ Обосновывая значимость дискурсного анализа в культурологии, приходиться вспомнить, что социо-гуманитарные науки с самого начала формировались в конкретной коммуникативной ситуации типа: оратор – публика, адвокат – судья, философ – царь, драматург – зритель, модный острослов – салонная богема. В этих типах диалога, убеждающей, защищающей, разоблачающей, воспитывающей и самовосхваляющей речи возникли ростки социологии, философии и, конечно, культурологии.

Сегодня коммуникативность и диалогичность очевидным образом выступили на первый план. Почему Во-первых, выросло количество образованных людей и стали стираться границы между культурной элитой и простой публикой. «Простой человек» стал непосредственным участником публичных дискуссий благодаря телевидению. Представим себе, что в телестудии сидят за «круглым столом» сотрудник КГБ, диссидент, известный политик, ученый, астролог, философ, рэкетир, валютная проститутка. Кажется, что ведущий телепередачу признает правомерность позиций всех участников, каждый из которых имеет свое мнение и отстаивает какую-то свою правду. «Но как же можно приравнивать “правду преступника” и “правду честного гражданина” – спросит читатель. Да, нельзя. Но, согласимся, что нелегко сегодня разобраться в том, кто – преступник, а кто жертва, кто виноват и насколько. Общество стало понимать, что многие меньшинства, стоявшие в прошлом «вне закона», «вне морали» – например, политические диссиденты, шпионы-перебежчики, заключенные преступники, «бомжи», проститутки, наркоманы – все они – люди «древнейших» и «вечных» профессий, без которых не обходится ни одно общество. И они не только заслуживают участия, но имеют право и уникальную возможность сказать обществу нечто важное и нелицеприятное, такое, что неизвестно ни обывателю, ни кабинетному ученому, ни профессиональному политику.

Общество стало более «открытым». Это значит, что представители одной группы или профессии более свободно и искренне говорят людям других групп и профессий то, что раньше они предпочитали скрывать. И вот, оказывается, что у людей всех групп и профессий есть свои «эгоистические» интересы и разного рода недостатки, с которыми всем остальным приходиться мириться, что не мешает им однако спорить и переубеждать друг друга.

В-третьих, перемещение акцента с парадигмы на дискурс связано с поисками новой самоидентичности многими людьми. Оценки и самооценки быстро эволюционируют, когда ломаются социальный порядок, идеология.

Как оценивали мы еще пятнадцать лет назад «белых» и «красных», «коммунистов» и «монархистов», «капиталистов» и «пролетариев», «демократов» и «патриотов», «бедных» и «богатых» – и как мы оцениваем их сейчас Люди ВОЗМОЖНА ЛИ КУЛЬТУРОЛОГИЯ КАК НАУКА меняют гражданство, политическую ориентацию и даже пол, вкладывая новый смысл во все эти понятия. Поиск самоидентичности дает мощный импульс культурологическому дискурсу, переоценке и переосмыслению многих социо-культурных явлений.

В-четвертых, повседневная бытовая жизнь теснее связывается с экономикой и политикой. Происходит сближение будничных разговоров, профессиональных дискуссий и научной полемики. Наука как бы «растворяется» в социуме, сближается с повседневностью, политической и культурной практикой. Дело даже не в том, что возрастает значение каких-то личных решений, но в том, что сама личность – с ее неповторимым душевным складом, языком, эмоциональной восприимчивостью и выразительными жестами все в большей степени «заполняет собой» пространство культуры, отодвигая на задний план отвлеченные идеи и ролевые отношения. Нет больше «национальной идеи», «классовой идеи», «социалистической идеи», хотя есть множество ярко выраженных национальных, классовых, идеологических «типов» личности. Этот процесс вытеснения «роли» – личностью, связан с вторжением «приватных» форм в «публичную» сферу. Он симптоматичен и важен, хотя в нем много фальши, искусственности. Однако, эта искусственная гипертрофия «приватного», личного активизирует многие, в прошлом, «подпольные» виды дискурса, которые всплывают наружу и омолаживают культуру.



Традиционное понятие «дискурсивности» очевидным образом противоречит нынешнему представлению о дискурсе. Дискурсивное мышление или речь характеризовались такими признаками, как вербальность, логичность, рациональность, безличность. Дискурсивность есть нечто, противополагаемое «потоку сознания», непосредственной ассоциативности, образности, эмоциональности. Но «дискурс» в сегодняшнем понимании – это единство «дискурсивности» и «потока сознания». Д.Н. Гилберт и М. Маклей, изучавшие коммуникацию в науке, объединяют в понятии дискурса все формы выражения мысли ученых – от журнальных публикаций и сообщений на конференциях – до кулуарных разговоров, шуток, подтруниваний, которые предполагают говорящего и слушающего, намерение одного воздействовать на другого. Стандартность, типичность многих коммуникативных ситуаций привела к выработке типичных дискурсов: лекции, проповеди, пропагандистской речи, президентскому посланию. Как внутри науки, так и вне ее в зависимости от темы разговора, числа и характеристики участников, складываются различные типы дискурса, а в соответствии с ними эксплицируются, выводятся на свет различные слои, уровни культурной реальности, подлежащей научному осмыслению. Разговор «с глазу на глаз» обнажает одну реальность культуры. Тот же разговор, если он происходит перед Эльмар СОКОЛОВ глазами телезрителей, будет восприниматься иначе и высветит иные его слои. Они различаются в зависимости от степени «публичности» – «приватности». Воспитатель в школе, социолог-аналитик в президентском совете, лидер партии в парламенте, отец, наставляющий сына, опираются на различные интерпретации культуры. Это – естественно. Для одного важна опора на гуманизм и общечеловеческие ценности; для второго – понимание устойчивых черт человеческой природы и традиционных политических механизмов; для третьего – национальные традиции и идеалы; для четвертого – жизненная мудрость, терпимость, теплота в отношениях. Сегодня мы имеем на политической арене и такие личности, которые говорят и делают то, что хотели бы сказать и сделать официальные, облеченные властью лица, но «по протоколу» – не могут. Таков, на наш взгляд, «феномен Жириновского».

4. Культура как виртуальная реальность и три ветви культурологии В принципе, возможно рассмотрение культуры под разными углами зрения в форме различных дискурсов. Для каждого дискурса характерно особое видение культурной реальности. Переход к дискурсному пониманию культурологии влечет за собой особое понимание его предмета, то есть культуры, которая оказывается не опредмеченной и завершенной, а виртуальной реальностью, выстраиваемой каждый раз по особым правилам и с особыми целями. Существенно разграничение трех видов дискурса, относящихся к прошлому, настоящему и будущему и соответственно, трех видов культурологии – ретроспективной, презентивной и перспективной.

Культура прошлого – предмет ретроспекции – для нашего наивного взгляда кажется чем-то вполне определенным, состоявшимся. Если уже не ощутимой сегодня, то материализовавшейся в прошлом. Кажется, что лишь о прошлой культуре можно говорить, как о предмете науки: ведь настоящее еще только строиться, а будущего просто нет. Но «твердая реальность» прошлого во многом – мнимая. Во-первых, нам известны лишь документы древности. Но они постоянно вновь и вновь интерпретируются в свете открытий современного жизненного опыта. Во-вторых, экзистенциальные, т.е.

глубинно-психологические мотивы ретроспективной культурологии основаны на «уважении к минувшему», на культе почивших предков, на идеализации исторических событий, личностей, которые приобретают то героические, то «сатанинские» черты. Многоразовое осмысление в прошлом делает его все более связанным, монолитным. Ретроспективная культурология является по преимуществу синтезирующей, типологизирующей и индивидуаВОЗМОЖНА ЛИ КУЛЬТУРОЛОГИЯ КАК НАУКА лизирующей. «Живая жизнь» часто не оставляет ни времени, ни сил для ее осмысления. К тому же, «злоба дня», т.е., мощные, но поверхностные веяния, отвлекают внимание от главного.

Ретроспективная культурология, выходящая за рамки науки в мифологию, историографию, романистику – «оформляет» культуру прошлого в виде четко очерченных культурно-исторических типов, эпохальных событий, великих исторических личностей.

Вторая – «презентативная» ветвь культурологии имеет совершенно иные экзистенциальные, интеллектуальные и социальные истоки. По отношению к настоящему мы чувствуем себя победителями или жертвами, питаем к нему любовь, гордость, ненависть, презрение. Если мы хотим понять в какой культуре мы живем, мы не только должны черпать информацию из книг и разговоров, но должны участвовать в общественной жизни своими личными решениями и поступками. Мы имеем, как правило, некоторое схематическое видение настоящего, которое обычно сопоставляем с прошлым или с картинами жизни иных культур. Но мы сознаем его приблизительность. Выстраивание образа современной культуры неотторжимо от процесса жизни и самореализации личности – политика, романиста, философа. Уже вступление в брак, публикация книги, избрание в политический орган меняют представление человека и о себе, и о культуре. Картина культуры рисуется усилиями многих лиц, которые спорят, разоблачают или хвалят друг друга, о многом умалчивают и многое искажают. Выработка образа культуры приобретает черты напряженного диалога и идеологической борьбы.

Современная культура есть, казалось бы, самая «жесткая» реальность, не считаться с которой – невозможно. Но она кажется очень рыхлой, неоформленной по сравнению с прошлым, где все было четко, ясно, все расставлено по местам. Повседневность часто кажется «пустой», неполноценной – много времени «пропадает зря». Но как понять такое самочувствие Видимо, существует представление о неком «фокусе жизни», полноценном бытии, которого никто не достигает. Все, что делаешь, кажется эфемерным, незавершенным, недодуманным. И чем значительней социальная роль личности, тем сильнее впечатление «неполноты бытия». Есть какое-то странное противоречие между активной и созерцательной жизнью («vita activa» и «vita contomplativa») о котором много спорили средневековые философы.





Практическая жизнь – это максимальная вовлеченность, зримые, но малые по вселенским масштабам – результаты. Созерцательная жизнь – это отстраненность, незримые, но, возможно, эпохальные результаты. Активно живущий человек «теряет себя». Созерцающий – себя находит, ибо только он способен глубоко идентифицировать себя с эпохой, культурой, политиЭльмар СОКОЛОВ ческим движением. Это ли не парадокс Конечно, во все времена было гораздо больше людей, поглощенных заботами о «хлебе насущном», то есть, активных. И гораздо меньше – отшельников – созерцателей. Во всех обществах существовал, хотя и немногочисленный, праздный класс, некоторые представители которого не только «охотились на лис», но и размышляли о судьбах мира. Философы-созерцатели жили чаще всего одиноко и поэтому не могли испытывать чувства заброшенности или героического миссионерства. Они должны были формировать какой-то компенсаторный психический комплекс, а то и просто «сходить с ума» как Ницше. Герман Гессе задумал соединить активную и созерцательную жизнь. Он населил созерцателями целую провинцию. Они были заняты исключительно «игрой в бисер».

Гессе предусмотрел, что это должны быть избранные, лучшие люди: они должны быть свободны от деловых забот; огорожены от треволнений борьбы за существование, не иметь семьи. В Педагогической Провинции личные и социально-ролевые отношения совпадают. Но люди живут, мыслят, говорят по определенным правилам. Игра в бисер – не труд, а образ жизни.

Это – полноценная, здоровая активность, в которой нет специализации, нет недостатка в общении и одиночестве. Это сообщество, напоминающее одновременно научный институт, монастырь, аристократический курорт в швейцарских Альпах. Однако по сравнению с жизнью игроков в бисер жизнь ученых, отдыхающих и монахов кажется скудной и односторонней.

Игра в бисер активизирует человека целиком, активизирует его личные и родовые свойства. Поэтому она трудно представима. Игра в бисер – нечто среднее между шахматной партией, музыкальной импровизацией, научным диспутом, доказательством теоремы, стихосложением. Зная этот язык, можно проникнуть в любую часть культурного пространства, но овладению этим языком нужно посвятить всю жизнь. Гессе хотел показать, как совмещаются и преодолеваются друг в друге – жизнь, созерцание, наука, спорт, искусство, философия и молитва. Это был смелый замысел и вряд ли Гессе его осуществил. Но все же его роман задает какое-то новое направление духовным и социальным исканиям.

Презентативная культурология, подобно игре в бисер, сочетает в себе теоретизирование и практический опыт – творчества, любви, власти, хозяйствования и т.п. Опыт важен не только своими результатами, но и тем, что формирует особенный тип ума. Власть формирует «властный ум», любовь – «любящий ум», наука – «познающий ум». На пересечении жизни и созерцания складывается культура, как реальность, которую можно назвать виртуальной потому, что она всегда только становиться, и никогда не бывает такой, какой хочет и могла бы стать.

ВОЗМОЖНА ЛИ КУЛЬТУРОЛОГИЯ КАК НАУКА И еще в большей степени является виртуальной культура будущего, служащая предметом перспективной культурологии, которую можно также назвать футурологией или утопией. Утопическая культурология – ценная и нужная область познания. В отличие от ретроспективной она скорее аналитична, панорамна, образна и диалектична. Нужно честно сказать, что будущее не познаваемо методами классической науки. Но представлять себе будущее – чрезвычайно важно. Экзистенциально мы относимся к будущему с надеждой и пониманием. Интеллектуально мы строим его, экстраполируя в будущее тенденции настоящего, выявляя «вызовы» будущего и возможные ответы на них. Мы не должны обольщаться мыслью, что будущее будет «светлым». Свет и тьма будут чередоваться в нем как всегда. Однако сегодня человек должен взять на себя и практическую заботу о будущем – в большей степени, чем когда-либо раньше. Поэтому утопическая, проектирующая культурология становиться наиважнейшей областью социальной работы, в которой ничто не должно откладываться на потом. Основная цель проективной культурологии – выработка стратегии деятельности, выявление наиболее перспективных целей, достижение такого состояния общества, в котором доминировали бы мир, сотрудничество, следование закону, открытость, свободное развитие личности. Эти и другие цели могут быть реализованы только при условии, если мы сегодня начнем вкладывать в них свои силы и ресурсы. Наши стратегические цели – это воспитание, наука, образование, искусство. Рыночные отношения не могут, и не должны сколько-нибудь широко распространяться на область культуры.

Культура вырастает из семени, подобно растению. И если ухаживать за ней, заботясь о ее здоровых ростках и вовремя отбрасывая больные, уродливые, то можно многого достигнуть.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 54 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.