WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 51 | 52 || 54 |

Смысл здесь это такая ценность, в качестве критерия оценки которой выступают жизненные перспективы существования. Иными словами, существование осмыслено в том случае, если его собственная активность сориентирована ценностями, аккумулирующими в себе истинные перспективы жизни вечной и неисчерпаемой (ср.: «смысл есть порождение того цело-мудрия, которое Полноту Смысла со-относит с образом, иконой Полноты жизни» [Гаврюшин Н.К. Русская философская симфония // Смысл жизни. М., 1994.

С. 9.]).

Необходимо отметить, что эта локальность в определенном смысле относительна:

перед лицом иных наций, регионов это локус нации, региона, перед лицом иных космических существ это локус Земли.

К ПРОБЛЕМЕ КУЛЬТУРНО-ЭКОЛОГИЧЕНСКОГО КРИЗИСА 16. В процессе исторического развития органическое единство культуры и цивилизации всегда остается скорее искомым, чем данным состоянием.

17. Процесс бурного, неконтролируемого («злокачественного») разрастания «суммы технологии» в XIX – XX вв. Вызвал глубокие патологические изменения в культурных организмах Европы, а с выходом процесса на мировой уровень, практически всех остальных регионов Земли.

18. В конце XX в. указанный процесс (нарастающего доминирования цивилизации над культурой, ценностей комфорта над ценностями смысла) претерпевает качественный скачек – цивилизация начинает эффективно поглощать культуру: комфорт становится смыслом3.

19. Стремительное развитие цивилизации, подминающей под себя традиционные культуры и эффективно их поглощающие сопровождается двумя тенденциями:

1) распадом и деактуализацией традиционных и классических культур, оттеснением их активности на периферию общественной жизни вследствие практической неэффективности в новых условиях того облика человека, который выращивают эти культуры.

2) формированием в недрах цивилизации служебного набора псевдокультур, совместимых с особенностями того или иного типа национально-родовой психологии.

20. Сработанная на принципах цивилизации псевдокультура представляет собой «сумму психотехники», призванную обеспечить серийное производство человеческого облика с заданными свойствами, важнейшие из которых восприятие разнообразия меню предоставляемых псевдокультурой знаний и ощущений в качестве критерия полноты жизни. Составная часть «глобальной суммы технологии» псевдокультура интегрирована в хозяйство цивилизации в качестве своеобразного «секретаря-референта по гуманитарным вопросам» с широким спектром предоставляемых услуг. Наличие «гарема» псевдокультур один их характерных В электротехнике подобное взаимоотношение полюсов напряжения называется короткое замыкание. Короткое замыкание обеспечивает мощный выброс энергии в месте контакта, однако финал известен: деформация проводников, быстрое истощение и дезорганизация всей системы питания.

Александр ГОГИН показателей состоятельности и процветания глобально развитой технологической цивилизации.

21. Симбиоз псевдокультуры и музейных реликтов традиционных и классических культур едва ли способен выполнять задачи подлинной культуры, ибо последняя призвана отнюдь не к покорно-эфективному удовлетворению естественных нужд растущей цивилизации, но к противостоянию-любви, ради сохранения полноты жизни и аутентичности человеческого облика.

22. Отсутствие указанного противостояния ведет стремительно развивающую самозамкнутую цивилизацию к необратимому энерго-информационному коллапсу, ее уходу за горизонт человеческого существования, с последующей физической гибелью всего социального организма, либо выходом его на иные нечеловеческие горизонты существования (либо то и другое вместе).

23. Важнейшей задачей современной культурологии является, на наш взгляд, теоретическая разработка национальных, региональных и глобальных моделей подлинной современной культуры преемственной по отношению к традиционным культурам, культуры равномощной уровню развития современной цивилизации, культуры способной делать истинный смысл реальным маяком продуктивной деятельности цивилизации, культуры активно дополняющей цивилизацию своим влиянием до здорового, цельного, нормально растущего социального организма.

А. Гогин, Ракурсы и сюжеты ШЕКСПИР КАК РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ АНГЛИЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ (О социокультурных выводах одной литературной гипотезы) Вадим СЕМЕНКОВ Долгий спор о фигуре Шекспира как об авторе всемирно известных классических произведений в последнее время выходит на новый виток. Ученый секретарь Шекспировского общества РАН России Илья Гилилов опубликовал книгу1, являющуюся не только суммарием истории вопроса и всех известных фактов, но и дал новые факты по этой проблеме. Книга написана в академичнотрадиционной манере, и тон автора крайне сдержан: автор апеллирует к фактам, и «гипотез не измышляет». Очевидно, что это вызвано не только традициями отечественной академичной филологии, но и является результатом осознанного выбора: крайне соблазнительно в разговоре на столь щекотливую тему поддаться спекуляциям. Автор это понимает и поэтому сама книга предельно аспекулятивна.

Однако сам материал, изложенный в книге позволяет сделать ряд предположений – предположений спекулятивного характера – о том, почему нам так важно знать, кто написал тот корпус текстов, что в мировой литературе обозначен под именем Шекспира. Представляется, что решение проблемы авторства позволит сделать выводы уже не филологического, а социокультурного характера.



По прочтении книги И.М. Гилилова все многообразие гипотез и предположений об авторстве этих произведений можно свести к двум позициям. Первая позиция: Автор – человек театра, писатель от народа. Вторая: Автор – представитель аристократической элиты, круга посвященных. Фиксируя противостояние этих двух позиций, как позиций демократической и аристократической, мы тем самым можем указать на ту проблему, которая встает в споре об авторстве.

Эта проблема репрезентативности английской культуры того периода. Иначе говоря, какая культура представляет себя в персоне ШекГилилов И.М. Игра об Уильяме Шекспире или Тайна Великого Феникса. М., 1997.

474 С.

Вадим СЕМЕНКОВ спира. Понятно, что отвечая на этот вопрос, мы определяем угол прочтения самих произведений. Если за Шекспиром стоит театральная простонародная культура, порождавшая новые тексты, переписывая старые, то и сам Автор является одним из переписчиков текстов. В этом случае Шекспир предстает как индивид – оригинал, а его творчество как результат не шаблонного (как у иных), а индивидуального, т.е. творческого подхода к традиции переписывания старых текстов. Разговоры о Шекспире как о ренессансной фигуре указывают именно на такой тип Автора: Автора – оригинала, который переписывая чужой текст самовыражал себя в его до-улучшении через дописывание. В такой ситуации сама личность Шекспира, его биография, не столь важны для понимания этих текстов. Не важны, ибо Культура Переписывания, представителем которой являлся Автор довольствуется потенциалом индивидуальности, а не личности.

Потенциал индивидуальности выражается в стиле, и именно такое понимание человека мы видим в знаменитом афоризме Бюффона:

«Человек – это стиль». Но такой подход указывает на понимание человека в его индивидуальности, но не многозначности, последнее предполагает трактовку человека как личности, ибо личность всегда многозначна и трактовка личности через выявление стиля уже весьма затруднительна. Стилевое единство большинства текстов Шекспира признается подавляющим большинством шекспироведов, а значит задача исследователя заключается в анализе стилевых особенностей этих текстов и фигура автора в этом случае сама по себе не интересна. Такая трактовка Автора в рамках Культуры Переписывания, за счет коллективного начала в этой культуре, обезличивает его фигуру, видя в нем очередного переписчика, поэтому и имя как бы обезличивается, являясь цеховым знаком.

Если же автор – аристократ, то в таком случае, мы видим феномен английского аристократизма, где личностное начало превалировало в творческом акте. Но в таком случае объяснения требует уже сам факт сокрытия имени. И тогда личность автора, его биография, принципиально значимы для понимания этих текстов.

Эти две позиции имеют один общий знаменатель, одно общее слово – игра. Она присутствует и там, и там, в равной степени. Но за общим для этих позиций словом, стоит разное содержание. Игра театра – это свободная игра, игра как манипулирование словами, пьесами, репертуаром, актерами. И оценивать здесь стоит мастерство самой манипуляции, выражающейся в неожиданности сопоставлений, сравнений, аллюзий. Эта игра должна отвечать таким критериШЕКСПИР КАК РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ АНГЛИЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ ям как легкость и естественность. Игра театра легка и естественна, но вместе с тем, она и несерьезна. Ибо, по сути дела за такой игрой стоит либо меркантильный расчет (нацеленность на коммерческий успех), либо амбиции – жажда славы.

Игра с позиции аристократии – это способ существования избранных. Это игра, на которую могут претендовать немногие, ибо эта игра всерьез. И для включения в эту игру необходимо посвящение.

Если игра театра – это манипуляция, то игра аристократии – это некое таинство, тайнодействие. И в этом тайнодействии создается мир истинных ценностей. Таинство этой игры принципиально важно, ибо удовлетворение от тайны для аристократа тождественно удовлетворению от власти. Отметим этот момент. Смысл аристократической власти состоит в том, чтобы позволить себе игру. Такую игру, на которую могут претендовать только избранные. И наличие такой игры является прерогативой суверенитета аристократической власти.

В этих двух играх принципиально по-разному относятся к имени.

В игре театра имя выносится на публику, как торговая марка. Имя является знаком совокупности объектов, сделанных определенным человеком. В таком случае имя принадлежит не столько человеку, сколько этим объектам, которые этот человек представляет публике.

И тогда имя – это не более чем эмпирическая дескрипция.

Имя аристократа – ни в коем случае не является эмпирической дескрипцией, оно самоценно. Аристократ – это человек, для которого имя абсолютно. И его самоценность позволяет отделить имя от произведений и рассматривать это имя как целое по отношению к частям (произведениям). Если для человека театра имя – вещь публичная, оно выносится на публику, то для аристократа имя – есть вещь сугубо приватная. В такой ситуации обсуждение имени в связи с тем или иным произведением, не важно, похвала это или порицание, – есть дискредитация самого имени. Писатель – аристократ пишет не для публики, точнее он пишет прежде всего не для публики, а для круга посвященных. В каких-то ситуациях он может возражать и препятствовать появлению своих произведений на публику, в каких-то может этому не препятствовать. Художественный текст, в отличие от тех или иных «протоколов», всегда предполагает разночтение. Поэтому его появление на публике вещь допустимая. В такой ситуации важно только одно – сокрытие имени автора произведения. Если наша интерпретация культивирования имени в ариВадим СЕМЕНКОВ стократическо-феодальной культуре верна, то становится понятным смысл сокрытия имени в Шекспировском вопросе.





Если это писал аристократ, приобщенный в силу своего положения к действиям власти, и очевидно испытавший на себе все политические коллизии того периода, то и сами тексты (прежде всего на тему власти), являются не конъюнктурой, не репликой в адрес власть имущих и не политическим заказом из вне, как это получается в театральной версии, а вещью глубоко интимной и предназначенной прежде всего для ближнего круга. Иное дело, что художественное совершенство этих текстов позволяет их воспринимать и непосвященным, в том числе и непосвященной публике театра «Глобус». Линия аристократического происхождения автора заставляет нас признать двойное дно если не во всех текстах Шекспира, то уж в его наиболее значимых трагедийных произведениях. А признавая это второе дно, мы должны допытываться : что хотел сказать автор своему кругу Мало того, нельзя отрицать, что разговор этот мог быть многосторонним. В таком случае надо искать ответы на эти тексты – обращения. Автор «Гамлета» и «Бури» был безусловным художественным лидером в свою эпоху. Но любое творчество требует общения с понимающими тебя. То есть, такое общение, когда возникает момент творческого диалога. В противном случае, получается, что человек, о с о з н а ю щ и й свой художественный приоритет по отношению к своим коллегам (а Автор «Гамлета» не мог не осознавать этого), творил в коммуникативном вакууме, последнее же для творчества невозможно по определению. Книга Гилилова ценна не тем, что он указывает на определенную фигуру как истинного Автора этих текстов, а тем, что он сумел показать тот круг, в котором возникали и циркулировали эти тексты по преимуществу.

Гилилов обозначает этот круг как группу поэтов Бельвуарской долины. Эта группа включала в себя таких именитых литературных деятелей своей эпохи как Бен Джонсон, Майкл Дрейтон, Джордж Чапмен, Джон Марстон, ныне очень популярного Джона Донна. Эта группа была в той или иной степени вовлечена в большую политику и имела выход на графов Пембруков, Саутгемптонов, и вплоть до блистательного и злополучного фаворита королевы Елизаветы Роберта Девере, 2-го графа Эссекса и самого короля Иакова. Эта группа людей была ближним кругом, творческой микросредой той персоны на которую указывает автор «Игры об Уильяме Шекспире».

И здесь перед нами встает проблема понимания самого уровня английской культуры рубежа XVI-XVII вв. Что мешало и мешает ШЕКСПИР КАК РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ АНГЛИЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ многочисленным исследователям английской культуры во всем мире, и прежде всего в самой Англии, увидеть какую-либо иную фигуру, кроме фигуры ростовщика Уильяма Шакспера из Страдфордана-Эйвоне. Этому мешало как минимум одно серьезное обстоятельство: изменение социокультурной ситуации в Англии в ходе английской революции. Английская революция, произошедшая буквально в следующее поколение за поколением Автора(sic!), была очевидно для Англии по своим социокультурным последствиям не менее великой, чем Французская революция для Франции. Как и во Франции, в ходе английской революции произошла смена типа культуры.

Эта смена не имела столь радикальных внешних форм, как во Франции, но по своему содержанию она была ничуть не менее радикальна. Поясним нашу мысль следующим теоретическим замечанием.

Всякая состоявшаяся революция, в том числе и революция в культуре, основывает свои действия на механизме забывания одной культуры, одних ценностей и обретение иных ценностей и иного культурного типа. Мы начали свой разговор с упоминания двух линий в английской культуре XVI – XVII вв. : линии театра и линии аристократии. Если автор – человек театра, то значит, в английской культуре того периода линия театра имела приоритет по отношению к аристократии. Если же автор – человек аристократического круга, то ситуация получается обратной.

Пожалуй не найдется ни одного культуролога или шекспироведа, рискующего заявить, что в английской культуре Шекспировского периода линия театра однозначно доминировала над линией аристократии. (Если Автор – человек театра, то максимум, что мы можем сказать, что именно театральная, а не аристократическая культура породила из себя художественного лидера эпохи; но этот художественный лидер не изменил соотношения линий культур в эту эпоху).

Pages:     | 1 |   ...   | 51 | 52 || 54 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.