WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 32 | 33 || 35 | 36 |   ...   | 54 |

Топохрон – понятие, интегрирующее итог исследования, прежде всего, археологического (исходного) уровня культурной действительности, в форму, адекватную для перевода ее на мифологический ТОПОХРОН В КУЛЬТУРНОМ ПРОСТРАНСТВЕ уровень. Таким образом, через мифологию как специфическую, интегративную интуитивную форму познания происходит одухотворение археологии, осознающей «анимацию» (по Клейну), или точнее, «реанимацию артефактов» как один из своих фундаментальных принципов.

Парадигма «Археологической типологии» Л.С. Клейна и «Философии имени» А.Ф. Лосева объединяются в этой цепочке преобразований, развивающих формулы поведенческих стереотипов, выявленные в исследованиях М.М. Бахтина и при этом проецирующих «археологический аппарат» на постижение «Души Петербурга» Н.П. Анциферова. Возможно, так в пространстве культуры просматриваются пути к новой, «психометрической» парадигме семиотики культурного пространства.

Литература Бахтин М.М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса. М., Клейн Л.С. Проблема смены культур и теория коммуникации / Количественные методы в гуманитарных науках. М., 1981, 18-23.

Клейн Л.С. Археологическая типология. Л., Клейн Л.С. Археологические источники. СПб., Лебедев Г.С. Археологический тип как система признаков. / «Типы в культуре» Методологические проблемы классификации, типологии и систематики. Под ред. Л.С. Клейна. Л., 1979, 74-88.

Лебедев Г.С. Этюд о мечах викингов./ Л.С. Клейн. Археологическая типология. Л., 1991, 280-Лебедев Г.С. История отечественной археологии (1700-1917).

СПб., Лебедев Г.С. Рим и Петербург: археология урбанизма и субстанция Вечного Города. / Метафизика Петербурга // Петербургские чтения по теории, истории и философии культуры, I, отв. ред.

Л. Морева, СПб., 1993, 47-Лосев А.Ф. Философия имени. М., Лотман Ю.М. Город и время / Метафизика Петербурга. СПб., 1993, 84-Теребихин Н.М. Сакральная география Русского Севера. Архангельск, Топоров В.Н. Петербург и петербургский текст русской литературы. / Метафизика Петербурга. СПб., 1993, 205-235.

Г. Лебедев, В ГЛУБИНЕ ЗЕРКАЛ:

КУЛЬТУРОЛОГИЯ КАК НАУКА ХХI ВЕКА Валерий СЕЛИВАНОВ Не более одного – двух десятилетий потребовалось науке о культуре в нашей стране, чтобы из Золушки превратиться если не в принцессу, то по крайней мере в светскую даму. Длительное время, в течение многих десятилетий не привлекавшая к себе серьезного внимания она внезапно, с какой-то неожиданной стремительностью вошла в круг привилегированных наук и сразу заняла среди них одно из центральных мест.

Что послужило причиной столь неожиданного и стремительного вхождения этой научной (или философской) дисциплины в привилегированную группу наук, устойчиво сложившуюся еще в ХIХ в. и традиционно существовавшую и в ХХ в. Возможно, это случилось в связи с новыми тенденциями развития нашего общества, когда марксистская философия перестала быть обязательным идеологическим коррективом всех остальных областей знания. И вот когда она внезапно оставила свое особое положение и отступила в общий ряд философских и общенаучных доктрин Х1Х — ХХ вв. на ее месте возникла пустота: больше никто не опекал ученых с точки зрения их методологии, внутренних междисциплинарных связей и контактов, идеологической выдержанности. Ушел из сферы наук идеологический контроль, но вместе с тем исчезло и ощущение их скрытого внутреннего единства, их методологической общности. Но такая общность действительно имеет место, вряд ли кто-нибудь будет отрицать положение об изначальной общности всех наук, об общем для них стремлении познать окружающий мир, обогатить человечество новыми знаниями, а следовательно – и о наличии общих методологических проблем о различиях знания и незнания, о целях и целесообразности познания мира, прирашения знаний, нравственных основах творчества ученого и его связях с обществом, его интересами и запросами. Философия марксизма по-своему ставила и рассматривала эти вопросы. Поощряемая идеологией, она как бы брала под свой контроль деятельность различных наук и ученых, стремилась к утверждению единых методологических принципов и правил В ГЛУБИНЕ ЗЕРКАЛ...

для всех, что с идеологической точки зрения становилось удобной формой управления науками. Сняв с себя эти обязанности в новых условиях, философия марксизма оставила совокупность сложившихся наук без философской опеки, без ясного понимания своей разветвленной корневой системы, связей с единым общим фундаментом, с потребностями и запросами общества. Ни одна из известных философских школ, ни одно из сложившихся к концу ХХ в. в философии направлений не взяли на себя эту задачу. Вот тут-то в опустевшей нише и появилась культурология как научная (или философская) дисциплина, способная объединять не только отдельные гуманитарные науки, но и все гуманитарное знание, все поле и пространство гуманитарной культуры, дать новый базис системе наук. Выступая под разными именами, она уже давно существует как в России, так и в странах Западной Европы, выполняя ту же роль посредника между различными отраслями знания, но нигде она не заняла того вероятно действительно подобающего ей места, которое внезапно для нее определилось в России в последние годы.

Конечно, не только изменение роли марксистской философии в нашем обществе, но и многие другие причины сыграли свою немалую роль в изменении судьбы в России науки о культуре или – как теперь все ее стали здесь именовать — культурологии. Названными причинами трудно все же объяснить столь стремительно возникшую популярность науки, поскольку в западном мире не культурология, а целый комплекс методологических наук решают проблемы междисциплинарных связей и взаимозависимостей. Конечно, как всегда есть у России и свои особые причины. И дело не только в дефиците культуры в широких слоях общества сверху донизу, что из века в век является неодолимым препятствием к прогрессу и процветанию общества. В этом случае не следует переоценивать и страны Западной Европы. Но не следует сбрасывать со счета и то, что в своих мучительных попытках выйти на путь демократии и экономического прогресса Россия испытывает сегодня острую потребность в гуманитарном сознании, общей культуре при явном ослаблении интереса в обществе к естественнонаучным дисциплинам, техническим специальностям, утрате их престижности особенно в условиях дефицитов финансирования и практической приостановки начатых и успешно осуществлявшихся долгие годы работ. Но данные причины не могут быть устойчивыми и постоянными, поскольку в век кибернетики, электроники, компьютеров, интернета вряд ли всерьез можно предполагать уход на второй план технических специальностей, ослабВалерий СЕЛИВАНОВ ление интереса, например, к физике или биологии, космической технике или бионике. Уж если говорить о возможном расширении интереса к культуре и гуманитарному знанию на основании происходящих изменений в умонастроениях современников, то скорее эти тенденции могут быть вызваны постепенной интеллектуализацией многих сфер деятельности в современном обществе, увеличением значения информационных систем и новых технологий управления общественными структурами, в том числе — производством. В этом случае возрастает роль общих развивающих дисциплин, таких как философия, история, науки о культуре, а также возрастает и стремление к различным видам художественного творчества, прежде всего в области литературы, живописи, музыкального исполнительства.



Следует, вероятно, взять в расчет и значительное повышение роли предпринимательства в жизни нашего общества, что с необходимостью влечет за собой и усилившийся спрос на такие научные дисциплины как юриспруденция, экономика, теория управления, а также на знания в области человековедческих дисциплин, начиная с психологии, политологии и кончая медициной. Вероятно, все эти разновременно действующие факторы во многом и обусловили современное развитие культурологии в России.

Вероятно, и те и другие и третьи причины, соединившись вместе, создали условия, при которых оказалось столь стремительным выдвижение из тени, из полузабытости на свет всеобщего внимания культурологии. Но возможно и то, что просто пришло ее время заявить о себе громко, во всеуслышание и встать в центре гуманитарных наук как соединяющее звено, как их смысловой стержень. Изменились масштабы мышления, стала осознаваться значимость осмысленности поступков и действий, увеличивается ответственность за необдуманные решения, политические акции, за не взвешенность вторжений в природу, в развитие общественных систем. Все это указывает на недостаточность развития культуры как духовного опыта человека и человечества, на потребность в новых знаниях в этой загадочной и трудноопределимой области жизни.

Нет сомнений и в том, что ориентации ХХ в. на естественнонаучные дисциплины не полностью удовлетворили спрос человечества на разрешение насущных проблем. Философские течения и школы, обслуживавшие эту ориентацию, проявили ограниченность своих возможностей и оказались неспособными ответить на многие накопившиеся вопросы относительно не природы, а самого человека, его внутренней жизни, значения и смысла его существования в мире, перспектив его развития. Вместе с тем, не умея дать положительные В ГЛУБИНЕ ЗЕРКАЛ...

ответы, они насытили рынок идей отрицательными прогнозами и оценками, ощущая, и не без оснований, опасность надвигающегося века электроники, всеобщей компьютеризации и интернетизации.

Какое будущее ждет человека в этих условиях Не потеряет ли он свою духовность, свои собственно человеческие черты и свойства, свою способность чувствовать, переживать, общаться с миром природы, быть естественным и глубоким в проявлении своих страстей и желаний, сдержанным и гуманным Кто сможет ответить на эти вопросы в то время, когда философия углубилась в исследование аномалий, самоубийств, насилий и одиночеств Вероятно и этот не очень заметный под общей маркой нетрадиционности, оригинальности и утонченной остроты кризис философских исканий ХХ в. порождает стремление к выработке специальных методик и технологий для погружения в сложный мир человеческого духа, духовной культуры, для осознания и осмысления ее самостоятельного значения в жизни людей, ее места и роли в судьбах человечества. Не будем далее обсуждать причины, обусловившие столь стремительный выход на авансцену наших гуманитарных наук культурологии. И отмеченных причин довольно для того, чтобы отнестись к этому событию серьезно и постараться понять и определить для себя цели и перспективы развития этой науки в наши дни.

Отметим между тем, что культурология неоднократно появлялась в истории науки и ранее, как правило – в критические минуты жизни философии. Такое событие имеет место у нас в стране и за рубежом не только в конце ХХ в., не менее стремительно культурология появилась и в конце ХVIII в. и в конце века ХIХ в., когда также стал ощущаться кризис идей, связанный в философии с борьбой тенденций гуманитарной (исторической) и естественнонаучной ориентаций знания за приоритеты в развитии самосознания и мировоззрения современников.» Если начало XX столетия застает нас среди все еще не прекращающегося спора между историческим и естественнонаучным мышлением, — писал в конце 90-х годов ХIХ в.





В. Виндельбанд, — то как раз эта устойчивость унаследованного нами противопоставления и показывает, как мало подвинулась вперед в смысле развития своих принципов философия XIX в. Вся ее усерднейшая работа происходила больше на периферии и состояла в том, что она ограничивала себя от отдельных наук, в то время как ее центральное развитие в известной мере как бы замерло, что приходится признать, как факт исторически вполне понятный. Истощение метафизической энергии и высокий подъем эмпирического интереса Валерий СЕЛИВАНОВ вполне убедительно его объясняют»1. Вспомним, что к концу ХVIII в. появляется Дидро и Вольтер, Руссо и Баумгартен, Кант и Гердер.

Оценивая ситуацию конца ХIХ в., Виндельбанд пишет:

«…необходимо новое центральное преобразование философии, чтобы она могла удовлетворительным образом ответить на снова обращенные к ней в последнее время запросы со стороны общего сознания и отдельных наук. Направление, в каком придется искать решения этой задачи, определяется, с одной стороны, преобладающим господством того волюнтаризма, который, выйдя из психологии, распространился и на общие метафизические воззрения, с другой стороны, тем обстоятельством, что обе формы принципа развития, как историческая, так и естественнонаучная отличаются друг от друга своим различным отношением к определениям ценности. К этому присоединяется еще и то обстоятельство, что могучий переворот во всех жизненных условиях, пережитый в этом столетии всеми европейскими народами, подействовал одновременно и созидающим и разрушающим образом на общие убеждения, Быстрый подъем и распространение культуры порождает более глубокую потребность в ее самоосмысливании, и возникшая еще во время Просвещения культурная проблема кладет начало движению, лозунгом которого стало «переоценка всех ценностей»»2.

Анализируя процесс развития европейской философии до конца ХIХ в., Виндельбанд приходит к выводу, что релятивизм, порожденный движением философии от Канта к Ницше, это ее отставка и смерть. Путь спасения — в учении об общезначимых ценностях.

После того как Лотце выдвинул понятие ценности, считает Виндельбанд, возникают часто попытки создания «теории ценностей» как самостоятельной философской дисциплины. Однако он считает, что психологические и социологические исследования ограничены в своих возможностях и не могут выполнить главной работы – а именно критического анализа ценностей и в первую очередь в их историко-философском отображении. «Ведь если она (философия – В.С.) изображает процесс, посредством которого европейское человечество облекло в научные понятия свое миропонимание и взгляд на жизнь, то этим самым она показывает, как на основании единичных переживаний и с помощью специальных гносеологических проблем шаг за шагом совершалось, с все более и более ясным и Виндельбанд В. История новой философии в ее связи с общей культурой и отдельными науками. Под ред. проф. А.И. Введенского. СПб,1902, Т. 2. От Канта. до Ницше, С.

366 - 367.

Там же, С. 367 - 368.

В ГЛУБИНЕ ЗЕРКАЛ...

уверенным сознанием, уяснение культурных ценностей, общезначимость которых и является предметом самой философии»3.

И Виндельбанд и Г. Риккерт как представители баденской школы в философии немецкого неокантианства конца ХIХ в.4 не только выделяли культуру как специальный объект исследований, но и предложили новую технологию исследования культуры при помощи понятия «ценность». Правда они воспринимали культуру в большей степени как явление сознания и мышления. Иными словами, они исходили из того, что культура вполне может быть верифицирована, что она находится вся в области контроля разума и обладает возможностью быть обобщенной в системе философских понятий и категорий. ХХ в. в этом вопросе внес свои коррективы и изменения.

Новые философы, такие как, например, М. Фуко, Ж. Деррида, Ж. Батай и др.5 стали понимать культуру, внутренний опыт, жизнь сознания как некое неконтролируемое и во многом стихийное, трудно поддающееся организации явление. Культура в современном восприятии во-первых предстает не как сфера сознания, но как область духовного опыта, то есть опыта внутренне не обязательно организованного, но в значительной степени стихийного, неупорядоченного, складывающегося из разнообразных и разновременных впечатлений. Человек как бы теряет себя в мире собственного опыта, погружается в виртуальную реальность, которая формируется его фантазией и его хаотическими представлениями. Он теряет себя в мире снов и грез, в мире путающихся в голове мыслей и образов, в усложненных поворотах сознания, в силлогистике и стилистике плохо продуманной порой откровенно спонтанной речи, в бесконечных импровизациях общения и жизненной практики. Мир внутренний становится особенно сложным и запутанным и казалось бы все более обособляется от мира внешнего, доступного созерцанию, но не пониманию.

Поэтому возрождаясь, появляясь вновь из скрывающей ее тени на свет, культурология -–уж в который раз – намеревается очертить объект своих новых интересов, определить свой инструментарий и технологии и еще раз попробовать открыть и осмотреть мир, трудно доступный для глаз наблюдателя, мир человеческих сущностей и взаимопересечений. Можно предположить, что теперь уже не толь Там же, С. 379.

См. также: Риккерт Г. Границы естественнонаучного образования понятий: логическое введение в исторические науки. СПб., 1997, особенно гл. IV.

См: Фуко М. Воля к истине. М.,1996; Батай Ж. Внутренний опыт. СПб., 1997; и др.

Pages:     | 1 |   ...   | 32 | 33 || 35 | 36 |   ...   | 54 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.