WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 31 | 32 || 34 | 35 |   ...   | 54 |

Принцип, когда от утверждения на словах переходят к утверждению на самом деле нашел свое классическое выражение в Средневековье, в так называемом онтологическом доказательстве бытия Бога (Ансельм Кентерберийский). Здесь нам нет особой нужды вдаваться во все тонкости средневековой схоластической мысли, однако, пожалуй стоит заметить, что этот, как и равно другой, позднее эксплуатируемый немецкой метафизикой тезис, что в идее всего того, что мыслиться нами ясно и отчетливо, заключается существование, по крайней мере возможное, на деле являются чисто риторическими по своему происхождению. Дело даже не в том, что сами по себе «ясность» и «точность» есть риторические категории, поскольку изначально являлись двумя Андрей БОЧАРОВ главными требованиями, предъявляемыми будь то к стилю устного выступления или к стилистике письменного текста. Суть в том, что в античности риторика всегда подпирала онтологию, и так или иначе, но многие риторические проблемы на деле оказывались сугубо метафизическими.

Если следовать платоновско-аристотелевской логике (в большей степени аристотелевской), поскольку мы не знаем сущности культуры, т.е. однозначного и ясного определения того, что она есть, мы не узнаем и ее истины, т.е. есть ли она. А последнее обстоятельство откажет нам в праве вести доказательный разговор о ней, т.е. разговор, претендующий на право называться научным. По традиции, идущей от Платона, есть две области познания, одна из которых — это область мнения, «доксы», мир физики, нещадно им третируемый, и область истинного знания, мир метафизики, столь им превозносимый. И риторика и искусство и, стало быть культура принадлежат к миру видимости.

В отличии от него Аристотель, верный принципам своего здравомыслия помещает и риторику, и искусство, и культуру где-то посредине между абсолютно достоверным, т.е. истинным и только кажущимся таковым. Бесспорно, никто не знает, что есть культура, но она наверняка есть раз о ней говорят — так с известной долей условности можно восстановить ход мысли Аристотеля. Однако главное здесь состоит в том, что и самому разговору о культуре, т.е. о риторике можно придать статус большей онтологичности, если хотите бытийственности, если построить его по правилам большей ясности и отчетливости изложения. Иными словами, стилеобразующий принцип предъявляется в качестве онтологического: чем больше ясности в слове, тем больше бытия в идее, а значит существования на самом деле. В итоге, чем больше я об этом говорю, тем больше я об этом думаю.

Поэтому культура, конечно, это абстракция, но абстракция — риторическая в отличии от философии — абстракции, производной не от слова, а от мысли. Всякий, берущийся рассуждать о культуре есть ритор по определению. Вполне может статься, что проблема культурологии как науки — это проблема ее самоидентификации; развернувшись в сторону мысли, она уподобится философии; повернувшись к слову — окажется риторикой. За теми, кто сегодня занимается ею, выбор: быть им либо философами, либо риторами.

А. Бочаров, ТОПОХРОН В КУЛЬТУРНОМ ПРОСТРАНСТВЕ 70-летию Льва Самойловича Клейна Глеб ЛЕБЕДЕВ Генерационно-коммуникативная концепция развития культуры (Клейн 1981) предполагает стабильный механизм преемственной передачи от поколения к поколению определенной культурной традиции (суммы, системы традиций) сохранения и использования созданного социумом культурного фонда, совокупности материальных и идеальных произведений культуры (арте- и ментифактов) (Лебедев 1992). Артефакты группируются в типы (Клейн 1991). Тип может быть исследован как система признаков (атрибутов), структурированная по взаимосвязанным уровням: функциональному (f), конструктивному (с), декоративно-дизайновому (d), семантическисемиотическому (s). Тип как система признаков Т = S / f, c, d, s выступает как изоморфная, и притом простейшая из возможных модель культурной макросистемы, «тип – атом культуры», а совокупность взаимосвязанных культурно-исторических типов («культурных типов») образует в культуре самостоятельное «типологическое пространство» с собственными топологическими характеристиками (Лебедев 1979, 1991).

Универсальность типологии позволяет описать в характеристиках типа (и включить, тем самым в типологическое пространство культуры) явление любого уровня сложности: артефакт как единичную вещь (в обычном значении для археологов и историков материальной культуры), совокупность вещей (комплекс), целостный замкнутый объект (памятник) или исторически сложившуюся совокупность такого рода объектов в виде более сложных образований, таких как город, культурный ареал (регион), культурная провинция, цивилизация, планета. Существует и возможна типология артефактов как вещей и комплексов, но также и как «памятников» (местонахождений, локусов) – некрополей или поселений, градообразований, равно как обычаев, религиозных систем, литературных произведений, языковых и поведенческих структур, ментальных стереотипов и т.п.

Глеб ЛЕБЕДЕВ Типологическое пространство – один из возможных аспектов пространства культуры, притом обладающий высокой информативностью в отношении как степени структурной сложности, так и динамики исторического развития культуры. Типы выстраиваются в «типологические ряды» и «типологические системы, типологии» с собственными характеристиками структуры и эволюции (усложнение и упрощение, прогресс или деградация, межкультурные взаимодействия и т.п.), и культура в типологическом пространстве может быть изучена как целостный феномен, при желании абстрагируемый от конкретно-исторических пространственно-временных характеристик. Посетитель музея в стране с незнакомым ему языком (и письменностью) окажется в подобии именно такого абстрагированного «типологического пространства», и тем не менее, вероятно, будет способен составить вполне целостное и по-своему адекватное представление о неизвестной для него ранее культуре, отображенной в музейной экспозиции.



Тип является также исходным звеном структурнотипологического описания культуры (частный случай: археологической культуры). Через типы (Т) описываются обычно артефакты, сгруппированные в комплексы (К), составляющие памятник (в норме – комплект памятников: поселение + некрополь и т.д. = КП), а комплекты памятников заполняют ареал археологической культуры (АК).

S (АК) = S(T) / S(K) / S (КП) = (ar) АК.

Эта структурная организация позволяет сместить центр тяжести историко-культурного исследования с уровня артефактов (типов) на уровень комплексов (в норме описываемых не только через единичные и конкретные, но и «пропущенные» через типологическую классификацию, типологически атрибутированные артефакты).

Комплекс (в достаточно «чистом» виде – поселенческий объект, жилище, в более отчетливом замкнутом состоянии – клад, а с наибольшей определенностью – погребальный комплекс в археологии, то есть совокупность артефактов – вещей погребального инвентаря, и способов их ассоциации между собою и с останками, – черты обряда в древнем захоронении) представляет собою культурный эквивалент древней персоны, личности, индивида. Комплекс = индивид, на этом уровне систематизации археологическая культура выступает как материальный эквивалент определенной совокупности древних личностей, а «археологическая версия» истории – как сумма биографий. При этом уровень характеристик, соответствующий «семантическому» (s) уровню признаков типа, будет описывать опТОПОХРОН В КУЛЬТУРНОМ ПРОСТРАНСТВЕ ределенные ценностные, аксиологические, то есть ментальные параметры древнего индивида (например, культурные представления и атрибуты определенного социального ранга, половозрастной принадлежности, отношения к умершему – общины и vise versa и т.п.).

Структурно-типологические характеристики комплексов (как и вообще – типологические) обладают достаточно высокой степенью универсальности: монументальные погребальные сооружения египетских фараонов, варварских конунгов или социалистических вождей, при всех культурно-хронологических различиях обладают примерно одинаковой степенью выразительности, семантической определенности («Я, вождь земных царей и царь...», «Ассаргадон», В.Я. Брюсов).

Идентификация комплекса – предельная из возможных историкоархеологических исследовательских операций, производит качественное преобразование систематизированных артефактов, превращающихся из археологического – в исторический источник (Клейн 1995).

Археологическая культура в историческом исследовании рассматривается обычно, однако, не как совокупность идентифицированных индивидов, а как более гомогенная общность (как и в истории, предпочитающей оперировать «народами» или государствами, а не суммами личностей). Общность эта выделяется на ареальном уровне, и тип как исходное звено в этом случае становится одним из средств регионального описания культуры, локализуемой в историческом пространстве и времени.

Хронологическая определенность – предварительное условие пространственной локализации. Типохронология – рутинная и обязательная операция в работе с археологической типологией: типы в типологических цепочках (рядах) располагаются в порядке относительной хронологии, она проверяется и уточняется стратиграфическим соотношением типов в слоях поселений или погребальных сооружениях, детализируется – через взаимосвязи типов в комплексах, а с привлечением к характеристике последних – внеархеологических данных (нумизматических датировок, письменных свидетельств, естественно-научных датирующих данных и т.п.) переводится в историческую, абсолютную хронологию. Процедура нормального типологического исследования, таким образом, предусматривает установление хронологии (как минимум, относительной, а в норме – и абсолютной), датировку типов, их локализацию во времени, без чего дальнейшая систематизация материала, подвергаемого типологической обработке, и завершающаяся выделением археологической культуры, попросту невозможна.

Глеб ЛЕБЕДЕВ Локализация типов в пространстве представляет собою самостоятельный, но в принципе столь же обязательный компонент строгого типологического исследования. Картографирование типов – один из простейших и надежных начальных приемов ареального выделения археологической культуры. В то же время, для непосредственных целей структурно-типологического исследования, ни датировка типов, ни тем более, их картографическая локализация не являются безусловно необходимыми. Эта необходимость возникает лишь на уровне регионального описания археологической культуры, выступающей как реальная историческая общность – субъект исторического процесса и объект исторического исследования.

Методичное осуществление такого регионального описания культуры с использованием аппарата типологического исследования заставляет уточнить объем содержания понятия «тип». Структурные характеристики (уровни взаимосвязи атрибутов) дополняются пространственно-временными (взаимосвязи типов в культурном пространстве и времени). С устойчивым определением последних тип как элемент теоретико-методического аппарата культурологии обретает некоторые новые гносеологические качества.

Тип, локализованный в пространстве (топос) и во времени (хронос) определяется как топохрон (Лебедев 1993). Это понятие приложимо как к артефакту (при условии его точной индивидуальной пространственно-временной локализации), так и к индивидуальному (отдельному) комплексу, выступая исходным звеном дальнейшей его культурно-исторической атрибуции (идентификации), а равным образом и к памятнику (локусу), который становится объектом историко-культурного исследования, лишь будучи преобразованным в топохрон. В рамках регионального описания (в отличие от структурно-типологического) культура (археологическая – как частный случай) выступает как совокупность системно связанных топохронов.





Из этого следует, что и топохрон, как тип, структурируется на соответствующих уровнях f, c, d, s и эта структура действенна для топохронов любого уровня – от артефакта до «мегаполиса» (в свою очередь, рассматриваемого как «макросистема» топохронов). Диапазон вариаций структурных соответствий может быть пояснен именно на этих крайних примерах, установлением соответствий структурных уровней типа артефакта (вещи), и типа урбанистического образования (крайний случай материальной организации пространства культуры).

ТОПОХРОН В КУЛЬТУРНОМ ПРОСТРАНСТВЕ Урбанистический объект (город) для историко-культурной оценки требует выделения компонентов градостроительной структуры, соответствующих структурным уровням культурного типа:

f – функциональный = функционально-градостроительный (собственно, архитектура города в профессиональном понимании современных зодчих);

с – конструктивный = формально-исторический (в рамках действующей парадигмы историков архитектуры: дата, зодчий, стиль, владельцы, перестройки, ценность «памятника архитектуры»);

d – декоративно-дизайновый = содержательный культурноисторический (перспективная, в большинстве случаев игнорируемая задача исследования реального культурного процесса, соотносимого с исследуемым объектом: лица, биографии, моменты и продукты творческого процесса, связанные с данным фрагментом городского пространства);

s – семантический = метакультурный, выделяющий «пик» семиотической нагрузки объекта в общекультурном процессе. Здания суть не только памятники, составляющие архитектурный ансамбль.

Каждое здание города – это целостный культурно-исторический комплекс (топохрон), созданный пережитым им культурным процессом. Топохроны образуют культурно-исторические ансамбли, связанные единством соотношения семантических значений – семантическим аккордом, составляющим культурную энергетику города. Осознание ее требует в историко-культурном исследовании перехода от функционального (использование актуальной культурой) и формально-исторического описания (архитектор, владельцы, даты строительства и перестроек) через содержательное (функция, персоналия, событийный ряд) к проникновению в описание сущностное (выделение доминанты и оптимизация семантики в контексте актуальной культуры, идентификация через актуализацию). Здание – комплекс – ансамбль, раскрытые в этом последнем, метакультурном аспекте, и составляют семантический аккорд.

Мегаполис класса Санкт-Петербурга, например, в этой системе пространственных координат, позволяющих описать городское пространство культуры через соотнесенные совокупности топохронов, с большей или меньшей адекватностью определяется при оперировании такими понятиями как «петровский Петербург», «пушкинский Петербург», «Петербург Достоевского» и т.п. (Лотман 1993, Топоров 1993). Систематичное упорядочнение этих разрозненных «речений», их обобщение в подчиненный строгой гармонии структурных Глеб ЛЕБЕДЕВ отношений текст, собственно и составляют «семантический аккорд». Он формирует новую культурную доминанту, основу самосознания социума и индивида (в частности, например, выраженную производным от топонима, соционимом «петербуржец»). Топохроны организуют «семиотику культурного пространства», выстраивая ее по определенной, иерархически упорядочненной схеме (в севернорусской традиции, допустим, это – последовательная цепочка топохронов «крест – часовня – храм», выстраиваемая первопоселенцами при освоении, аккультурации, одухотворении пространства);

при этом особую, базовую для развертывания семантики позицию образует «археологическое пространство культуры», очевидно, соответствующее позиции «архетипа» в культурном сознании (Теребихин 1993).

Топохрон культурного пространства симметричен «хронотопу» мифологического общественного сознания (Бахтин 1965). Топохрон археологии есть материализация архетипа, и семантическое освоение топохрона развертывает этот архетип в хронотоп мифологии, формируя тем самым действующий стереотип социального поведения. Отношение:

стереотип топохрон + хронотоп архетип описывает многоуровневое движение индивидуального (и социального) сознания по пути идентификации (самоопределения): от идентификации индивида в топохроне (локусе на пересечении осей пространства-времени) к постижению цепи смыслов: Имя = Миф, Чудо, История, Личность (Лосев 1990), и это движение может осуществляться по определенной и строгой программе, выраженной понятием семантический аккорд (Лебедев 1993).

Преобразование «топохрон-хронотоп», ключом к которому выступает (по Лосеву) Имя – в адекватной терминологии, топоним, в терминах теории коммуникаций следует рассматривать как отношение «вход=выход (m – n)» для потока культурной энергии (Лебедев 1979). Семантика, смысловое содержание топохрона, через топоним (название, закрепленное за локусом), развертываемый в хронотоп, составляет высший доступный сегодня исследованию уровень структурированного движения культурной энергии.

Pages:     | 1 |   ...   | 31 | 32 || 34 | 35 |   ...   | 54 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.