WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 24 | 25 || 27 | 28 |   ...   | 54 |

По этому признаку в рамках гуманитарного комплекса культурология противопоставлена прежде всего истории в традционноевропейском (средиземноморском) ее понимании. История векторна – хотя бы потому, что векторно время. Библейская история свершается в промежутке между Творением и последними временами; историософия Иоахима Флорского или классическая схема «Древний мир – Средние века – Новое время» задают архетипы некоего восхождения; любой эсхатологизм, будь то старогерманский Рагнарёк или марксистский скачок из царства необходимости в царство свободы, не позволяет истории стать аморфной и децентрированной ризомой. Концепция конца истории с неизбежностью становится одним из сокровеннейших постмодернистских мифов (наряду с той же ризомой, фаллогоцентризмом и симулякром), выражая психологическую усталость от любого вектора и волю к существованию в безразмерном постскриптуме.

Культурология готова взять на себя функции преодоленной истории и войти составной частью в ту современную постидеологию, которая не хочет считаться «все равно идеологией», и сердцевиной которой, как и всякого плюрализма, – является убеждение в том, что истины нет. Есть системы, основанные на данной истине, т.е. догмате; есть осуществляющиеся в парадигме поиска истины и в той Федор ДВИНЯТИН или иной степени ее обретения; но есть и такие, в которых господствует интуиция отсутствия истины. Плюрализм не родствен терпимости, которая относится к области вежества и пристойности; архетипический вопрос: Что есть истина – прозвучал в момент страшнейшей в истории нетерпимости, но в этой нетерпимости было куда больше священноисторического смысла, чем в гигиенической процедуре Понтийского Пилата. Культурология дерзает быть учебником ориентации в деиерархизированном мире и, хотя бы потому, должна обладать чем-то сопоставимым с пушкинской всемирной отзывчивостью или, в духе Шпенглера, одухотворенной гелертерской эрудицией многовековой германо-университетской выковки. Без этого постпроективный проект обратится очередным отчитыванием авторитарных аутсайдеров на фоне привычного потолковать о Ювенале – и, в числе прочего, придется заново ставить вопрос об идентичности культурологического дискурса.

Области филологического выхода в культурологию многочисленны и очевидны. Это и толкование универсальных языковых концептов и механизмов, и реконструкция определенной культуры на основании данных одного или нескольких языков или литературных и текстовых традиций, и выявление сверхтекстового смысла текстообразующих приемов, и культурология языка и культурология текста, основанные не на реконструкции культуры из языка и текста, а, наоборот, на комментировании языка и текста на основе некоторой, известной или выявленной, стоящей за ними культуры. Для филологического исследования культурологический аспект почти всегда есть нечто пограничное между «своим» и «сверх-своим», некий выход в обобщенную проблематику (естественным аналогом того, что теперь пробуют понимать под культурологией, являлась поэтому на протяжении десятилетий семиотика, особенно в том ее понимании, которое характерно для лучших русских семиотиков).

Филология имеет свой исток в консервации и комментировании сакрального или классического текста, оттого ее консервативность и комментаторская парадигма, нацеленная в принципе на раскрытие в тексте максимально возможного количества смыслов и подразумевающая взгляд на текст как на содержащий нечто, достойное уважительного толкования. Философский взгляд на текст, как на равный или даже подчиненный голос в диалоге, проявляется в современных прочтениях, направленных на разоблачение читаемого текста, особенно если он что-нибудь утверждает (т.е. оказывается авторитарным), или на интерпретацию текста как механизма уничтожения КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЙ ДИСКУРС смыслов, – такая практика оказывается чуждой последовательному филологизму. В этом смысле культурология, тоже устанавливающая себе принцип уважительного и, как правило, не-оспаривающего описания культурных фактов, сближается с филологией. Гегелевская философия истории производна от философии и истории, она векторна, целеустремленна и осуществляется вне огромных исторических пространств-времен, остающихся, по сути, чистыми маргиналиями; философия истории Шпенглера, в сравнении с ней, есть уже совершенная культурология, – схемы, которые она диктует материалу, не имеют своей задачей выстраивание единой историкокультурной реальности и, скорее, наоборот, призваны ограничивать любые притязания универсализма.

Многовековое развитие филологии представляло собой, в числе прочего, некую замысловатую партию между универсализмом и плюрализмом, где господство едва ли не всегда принадлежало универсализму, а плюрализм неизменно отвоевывал все новые и новые области представлений о языковой и текстуальной реальности, после чего, однако, обычно следовали ответные ходы универсализма, восстанавливавшие на новом уровне привычный статус-кво. Так, открытие внеевропейской языковой реальности санскрита обернулось обнаружением индоевропейской языковой общности, последующее описание огромного количества языков, главным образом, бесписьменных – формулировкой положения о наличии языковых универсалий, окончательное, казалось бы, преодоление риторической культуры слова – готовностью писать общую и историческую поэтику, и т.д. Романтическая (немецкая по основному импульсу), гумбольдтианская, полицентрическая традиция по-прежнему дополняется традицией классицистической (французской по основному оформлению), картезианской и универсалистской. Поэтому еще один контекст культурологии – противопоставление (немец-кой) культурологии (французской) семиотике, как дисциплины, говорящей скорее о несходном, дисциплине, основанной на представлении о неких общезначимых механизмах, – понятно, что речь идет о тенденциях, а не жестком разграничении (заманчивой видится параллель с «французской» риторикой и «немецкой» герменевтикой, вкупе с параллелью: семиотика – риторика культуры, культурология – ее герменевтика).



Ф. Двинятин, К ОНТОЛОГИЧЕСКОЙ ВОЗМОЖНОСТИ ФИЛОСОФИИ КУЛЬТУРЫ Юрий СОЛОНИН Философия культуры с той поры, когда стали о ней говорить как о философской дисциплине, а не круге мыслей и идей европейских культурно-художественных салонов конца прошлого — начала нынешнего, уходящего, века, представляет собой в определенном роде странность1. Эта странность обнаруживается сразу — тогда, когда человек с хорошо организованным здравым смыслом спрашивает, о чем это она говорит. И неизвестно еще ни одного вразумительного ответа на этот вопрос. Спасительное оправдание, впрочем, стоит тут же рядом. Оно нам подсказывает, что все недоразумение в том, что трудности связаны с пониманием самого термина культура, поскольку все попытки его определения, а, следовательно, указания сферы его реального значения, ведут не к преодолению разноголосицы, а к порождению дополнительных дефиниций2. Спорить с этим замечанием бессмысленно. Но единственно ли философии культуры выпал удел беспредметности Не разделяет ли его целый ряд других «философий», почти вместе с нею вошедших в горизонт европейского теоретического мышления Намного ли прочнее фундамент философской антропологии философии жизни или философии ис Образцы таких салонов и художнических объединений, напоминающих нечто подобное эзотерических экклезий, от которых распространялся специфический флюид изощренно-утонченной идеологии творчества, героизма, жизни, прозрений грядущего и т.п., хорошо известны историкам литературы и культуры, но их культур-философское осмысление не преодолело рамок мемуарной констатации. Таковы знаменитый венский круг княгини Турн-унд-Таксис начала века, включавший поздних вагнерианцев, Х.С. Чамберлена, культур-философского критика и физиогномиста Р. Касснера, будущего философа Г. Кайзерлинга и, может быть, главное, — Э.-М. Рильке; литературное по внешней кажимости, но существенно ориентированное на создание новой культурной формы жизни окружение Стефана Георге. У нас: группировки вокруг МережковскогоГиппиус, В.И. Иванова («башня») и др., также занятые поиском культурных форм новой жизни. «Безбытность» многих участников этих салонов в обыденном буржуазном смысле слова весьма показательный симптом выхода человека из старых форм жизни и невключенности в новые, которые предстают лишь в эфемерных формах творческого воображения.

Анализ этих определений — см. М.С. Каган «Философия культуры», СПб., 1997.

К ОНТОЛОГИЧЕСКОЙ ВОЗМОЖНОСТИ ФИЛОСОФИИ КУЛЬТУРЫ тории, хотя последняя многим представляется уже вполне технически проработанной отраслью знания Не говорит ли постоянное совмещение их проблематик, что они нередко представляют одно и то же, выделяясь только вследствие смысловой акцентуации или словесных различений Является ли это следствием методологической «непроработанности» наук или проявлением чего-то иного..

Определенные черты развития современной цивилизации проходят под знаком господства того типа мышления и руководствующегося им поведения, которые закрепились под названием сциентизма. Оно истолковывается как общая склонность или ориентированность на принятые в естественных и «точных» науках стандарты подходить к пониманию и решению всей совокупности проблем, встающих перед обществом и человеком. Сюда же относится и склонность искать в науке, и главным образом в ней, ответы и способы решения всего того, что занимает человека. Она мыслится при этом как единственно возможная форма воплощения возможностей разума, а рациональность и критерии последнего — универсальными по своим возможностям. Обычно, однако, под научностью в каждый конкретный период подразумевают не науку вообще, во всей совокупности ее отделов, дисциплин и видов, а, вообще говоря, лишь некоторые лидирующие ее направления. Когда-то предпочтение отдавалось математике, и идеалами правильного мышления мыслились умственные построения по ее предписаниям: знаменитый принцип «универсальной математики» (mathesis universalis), возникший еще в позднее средневековье и господствовавший в XVII — XVIII вв. Известно, что и в этом случае мыслилась не математика вообще, а только ее раздел — геометрия — как образец научного мышления. В свою очередь Лейбниц полагал, что правильное мышление — это то, которое построено как счисление, т.е. по формально-логическому методу развиваемой им новой логики. В начале двадцатого века вообще мыслилось, что именно такая логика, операции которой составляют основу методов дедуктивных наук, является основой всякой правильно построенной научной теории (идея логицизма). В естественных науках утвердился сциентистский подход, ориентирующийся на математическое естествознание (современную физику) как образец методологически правильного мышления. Не будем продолжать примеры, заметим только, не сомневаясь в обоснованности подобной установки, что она имеет силу только для определенных видов наук и знания, учитывающих специфику их содержания и предмета. Принцип единства знания и наук не может Юрий СОЛОНИН быть сведен к их унифицированию по образу математики или физики (физикализм). Все подобные унитарные подходы неизбежно оказывались ограниченными, их программы жесткими, не учитывающими ни многообразия предметного мира знания, ни сложности познавательных способностей человека. Даже в пределах естествознания они обнаруживают свою ограниченность, иначе не было бы длящихся десятилетиями философско-методологических дискуссий о предмете физики или математики, неясностей с такими ключевыми понятиями как «число», «сила» и прочих. Определением предмета служит не некоторое короткое логическое выражение, а вся теория о нем, все имеющееся знание. Научная рациональность, разработанная в «строгих» или «точных» науках — огромное и ценное достижение познания, но она является не единственным, а лишь частным выражением познавательной способности разума. Разум не гомоморфен, а сложен по своей структуре, обнаруживая все новые свои способности, фиксируемые в различных приобретениях познания. Поэтому науки строятся по-разному и различные критерии рациональности и определения сущности предмета мы обнаруживаем в них. Математика как бы задает себе свой предмет, вводя первичные представления о нем в системе исходных определений, аксиом и правил. Физика (теоретическая) тоже в значительной степени конструктивна и построена на сложной познавательной диалектике исходных теоретических допущений и определений с эмпирическими данными и их обобщениями. Научная картина мира в значительной мере есть конструкция ума, а не только и не столько то, что родилось из непосредственного опыта как его обобщение. Естествознание в целом — это науки законопостигающие (номотетические), т.е.





нацеленные на открытие устойчивых зависимостей, выявляющих общую природу в частных проявлениях свойств естественного мира.

С конца XIX в. за ними утвердилось понятие «наук о природе», отмеченных чертой объективности приобретаемого в них знания наряду с его общим характером. Разработанные в них методы простираются настолько далеко, насколько сохраняется представление о некоем внеположенном предмете, позволяющем применить к нему всегда воспроизводимые с одинаковым (сопоставимым) результатом процедуры исследования, исключающие значимый учет особенностей познающего субъекта (человека). Под них подпадают не только объекты природного мира, но и человеческого, социального, в той мере, в какой в отношении к ним может сохраняться установка «естественного предмета». Социологи изучают социальные феномены К ОНТОЛОГИЧЕСКОЙ ВОЗМОЖНОСТИ ФИЛОСОФИИ КУЛЬТУРЫ вполне объективно, с использованием математического аппарата и сложной техники. Экономика в своих многообразных ответвлениях также изучает объективно сложнейшие процессы в хозяйственной жизни человека. Археологии, этнографии, антропологии также присущ в значительной мере этот подход, хотя они подходят к познанию чрезвычайно своеобразных сторон глубинных процессов человеческой жизни, истории и культуры, где подобная «естественная установка» оказывается не только недостаточной, но и существенно искажающей саму структуру познания. Можно сказать (принимая сказанное как существенное огрубление), что сформированная на подобном подходе сциентистская установка предполагает наличие некоторого «внешнего» предмета познания, удовлетворяющего заданным довольно четким и жестким критериям его существования (устойчивость, неискажающее воздействие исследовательских процедур и проч.), с преобладанием аналитических методов с последующим синтезом, восстанавливающим знание об этом предмете как систему. Итоги фиксируются в научной теории как идеальной модели объекта познания, дающей объяснение его. Является ли подобный подход к пониманию процесса познания единственно верным Отрицательный ответ сейчас уже не вызывает споров. Мы уже отметили негомоморфность постигающего разума. Из этого допущения следует и гетероморфность, неунифицируемость и результатов его деятельности, т.е. познания. Оно может фиксироваться в различных типах знания, возможно дающих результаты разной степени важности, но равно необходимые. Даже в структуре знания, которое соответствует требованиям сциентической установки, различают типы законов и типы наук (объясняющие, описательные, классифицирующие и проч.). Вот перед нами понятие «инструментальный разум», созданное, чтобы зафиксировать ситуацию, когда познание подчиняется требованиям вести к положительному практическому результату. Это познание и осуществляющий его разум инструментальны в том смысле, что с ними связано представление о них как орудиях, посредством которых достигаются цели, находящиеся за пределами собственно познания. В этом смысле они инструменты.

В то же время, когда был выделен тип «знания о природе», было дано обоснование существования и иного типа знания и присущих ему наук, это так называемые «науки духа», «науки о культуре» и те же «науки об истории». Несмотря на многие неясности этого делеЮрий СОЛОНИН ния и вызванную этим критику, подразделение на два типа знания приобрело характер классичности. В основе этого деления действительно лежат веские соображения. Рассмотрим некоторые из них.

Pages:     | 1 |   ...   | 24 | 25 || 27 | 28 |   ...   | 54 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.