WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |   ...   | 30 |

<…> В более широком плане возросшая мощь техники привела к усилению юридической, социальной, профессиональной, религиозной и моральной ответственности, связанной с различными областями технической деятельности. <…> Между возникновением демократии и развитием современной техники существует теснейшая историческая взаимосвязь. На уровне теории дорогу демократии и промышленной революции проложила идея собственнического индивидуализма homo faber, развитая Томасом Гоббсом и Джоном Локком. Да и на практике демократия с ее идеей равенства и техника явно укрепляли друг друга. Вспомним утверждение Маркса о том, что техника оказывает на общество уравновешивающее воздействие. Вместе с тем, по замечанию его современника Алексиса де Токвилля, верно также и обратное, что «равенство условий естественным образом вынуждает людей пускаться в торговые и промышленные предприятия». Итак, по меньшей мере исторически обусловленные или ситуативные узы соединяют мысль Маккиона об отношении демократии и ответственности с проводимой в настоящей работе идеей соотнесенности ответственности с техникой… …Социальная иерархия распалась, и в то же время безудержная погоня людей за собственной выгодой привела к невообразимому хаосу. С исчезновением твердо установленных социальных ролей и трансцендентных идеалов, служивших регуляторами человеческого поведения, появилась необходимость, по меньшей мере, научиться считаться с собственными интересами других людей и нести ответственность на горизонтальном уровне.

<…> Ситуация решительным образом изменилась, когда современная техника потребовала от человека действий, таких необычных по своему размаху целям и результатам, что они уже не могла регулироваться нормами старой этики. Ни одной этической доктрине до сих пор не приходилось исходить из глобального масштаба человеческого существования, принимать во внимание перспективу далекого будущего или проблему выживания человеческого рода. Сегодня же на повестку дня поставлены именно эти вопросы, что свидетельствует о необходимости нового понимания прав и обязанностей, для построения которой этика и метафизика предшествующей эпохи не могут предложить не только целостной концепции, но даже самых общих принципов. Таким новым принципом, насущную потребность в котором породило господство техники, является ответственность, и, в частности, ответственность перед будущим.

Карл Митчем. Что такое философия техники – М.:

Аспект-Пресс, 1995. – С.15, 33, 39, 75, 82, 90, 115, 118.

Горохов В.Г., Розин В.М. В конечном счете речь идет об образовании «информационного общества» и даже формировании предпосылок «информационной цивилизации». Одни авторы подчеркивают, что информационное общество – это такое общество, где все информированы, где большинство граждан участвует в процессе создания, сбора, хранения, обработки или распределения информации, а не в сельском хозяйстве или в производстве. Другие же более важным считают, что информатизация идет к новым технологиям и моделям деятельности, к другому типу культуры, становящейся благодаря информатизации истинным организмом. Например, помимо новых колоссальных возможностей, в производственной сфере открываются неожиданные перспективы теледиагностики и телетерапии, телекоммуникации в личном общении.

Если обобщить все указанные процессы, то первую тенденцию в этой области можно сформулировать так: информатизация ведет не просто к увеличению объема информации, с созданию сетей, станций, баз данных и знаний, но и принципиально новым технологиям (не только информационным), новой культуре, новому типу общества.

Вторая тенденция – информация и информатизация способствуют формированию особой среды, получившей сегодня название информационной.

Но информационная среда может быть определена не только как «средство, позволяющее осуществить социокультурные функции», а так же как система социокультурных условий (экономических, социальных, организационных, ментальных и т.д.), влияющих на создание, распространение и использование информации. В этом случае к характеристикам информационной среды необходимо отнести, например типы хозяйствования и экономические отношения, формы организации деятельности, характер образования, состояние науки и техники; качества труда «культура труда», господствующие типы рациональности и ряд других моментов.

Горохов В.Г., Розин В.М. Введение в философию техники. – М.: ИНФРА-М, 1998. – С.211-213.

РАЗДЕЛ 6. ОБЩЕСТВО КАК ОБЪЕКТ ФИЛОСОФСКОГО ОСМЫСЛЕНИЯ Августин Аврелий. Что же удивительного, если они, блуждая в этих круговращениях, не находят ни входа, ни выхода Они не знают, ни откуда начались, ни чем покончатся род человеческий и ваша смертность; потому что не могут постигнуть высоты Божьей: как Он, будучи Сам вечным и безначальным, начав однако же с некоторого момента, сотворил во времена и времена и человека, которого прежде никогда не создавал, и сотворил не по новому и внезапному, а по вечному и неизменному решению. Кто в состоянии исследовать и испытать эту неисследную и неиспытуемую высоту, по которой Бог во времени по неизменяемой воле создал временного человека, прежде которого не было никого из людей, и от одного человека размножил род человеческий Ибо и псалом, предпославши и сказав: Ты Господи сохраниши ны и соблюдеши ны отъ рода сего и во вЪкъ (Псал. ХI, 8) и затем отразив тех, в безумном и нечестивом учении которых нисколько не предоставляет душу вечного освобождения и блаженства, и прибавляя: Окрестъ нечестив и ходятъ (ст. 9), как бы ему говорили: Чему это ты веруешь, каких держишься мыслей, мнений Разве можно думать, чтобы Бог внезапно восхотел создать человека, которого никогда прежде в бесконечной вечности не создавал, – Бог, с которым не может случиться ничего нового, в котором нет ничего изменяемого – непосредственно затем отвечает, обращая речь к самому Богу: По высотЪ Твоей умножилъ еси сыны человЪческия (ст. 9). Пусть, говорит, люди думают, что хотят; пусть воображают, что им угодно, и пусть ведут, какие им угодно, рассуждения. По высоте Твоей, которую никто из людей не может постигнуть, умножил еси сыны человеческие. Это чрезвычайная высота, что Бог был вечно, и что в первый раз восхотел создать человека, которого никогда прежде не создавал, с некоторого времени, и что не изменил при этом своего совета и воли.



Августин Аврелий. О граде Божьем. Кн. 12. Гл. XIV // Философия истории: Антология: Учебн. пособие для студентов гуманит. вузов / Сост., ред. Ю.А. Кимелев.

– М.: Аспект Пресс, 1995. – С. 20-21.

Кондорсе Ж.А. Человеческий род на первой стадии цивилизации представлял собой общество с небольшим числом людей, существовавших охотой и рыболовством, обладавших примитивным искусством изготовлять оружие и домашнюю утварь, строить или копать себе жилища, но уже владевших языком для выражения своих потребностей или небольшим числом моральных идей, лежавших в основе общих правил их поведения; живя семьями, они руководствовались общепринятыми обычаями, заменившими им законы, и имели даже несложную форму правления.

Понятно, что неуверенность и трудность борьбы за существование, вынужденное чередование крайнего утомления и абсолютного отдыха не позволяли человеку располагать тем досугом, при котором, работая мыслью, он мог бы обогащать свой ум новыми сочетаниями идей. Способы удовлетворения потребностей настолько зависели от случая и времени года, что не были в состоянии породить с пользой промышленность, развитие которой могло бы продолжаться; и каждый ограничивался усовершенствованием своей ловкости или личного искусства. Таким образом, прогресс человеческого рода должен был быть тогда очень медленным; лишь изредка, благоприятствуемое необычайными обстоятельствами, человечество могло иметь поступательное движение.

Между тем, средства существования, получаемые от охоты, рыболовства, плодов непосредственно от земли, заменяются пищей, доставляемой животными, которых человек приручил, умеет сохранять и размножать. К скотоводству, далее, присоединяется примитивное земледелие: человек не удовлетворяется более плодами или растениями, которые он находит, он научается из них создавать запасы, собрать их вокруг себя, сеять или разводить и содействовать их воспроизведению при помощи обработки земли.

Собственность, которая первоначально ограничивается собственностью на убитых животных, оружие, сети, домашнюю утварь, распространяется сначала на стада, а затем на землю, которую человек распахал и обрабатывает. Со смертью главы эта собственность, естественно, переходит к семье. Некоторые владеют излишками, поддающимися сохранению. Если излишки значительны, они порождают новые потребности, если они выражаются в одном предмете, в то время как испытывается недостаток в другом, тогда в силу необходимости появляется идея обмена; с этого момента моральные отношения усложняются и умножаются. Большая безопасность, более обеспеченный и постоянный досуг позволяют человеку предаваться размышлению или, по крайней мере, связному наблюдению. У некоторых входит в привычку обменивать часть своего излишка на труд, благодаря чему они сами освобождаются от труда. Таким образом создается класс людей, время которых не целиком поглощено физическим трудом и желания которых распространяются за пределы их примитивных потребностей. Промышленность пробуждается; ремесла, уже известные, распространяются и совершенствуются; случайные факты, которые наблюдает человек, уже более опытный и более внимательный, способствуют проявлению новых ремесел; население растет, по мере того как добывание средств существования становится менее опасным и менее зависящим от случая; земледелие, которое в состоянии прокормить большое число индивидов на одной и той же территории, замещает все другие источники существования; оно благоприятствует дальнейшему размножению людей, а это последнее в свою очередь ускоряет прогресс; приобретенные идеи сообщаются быстрее и вернее упрочиваются в обществе, ставшем более оседлым, более сближенным, более интимным.

Заря просвещения начинает уже заниматься; человек обнаруживает свои отличия от других животных и не ограничивается, как они, исключительно индивидуальным совершенствованием.

Более развитые, более частые, более усложнившиеся отношения, которые тогда устанавливаются между людьми, вызывают потребность в средствах сообщения своих идей отсутствующим лицам, упрочения памяти о том или ином факте с большей точностью, чем позволяет устная передача, закрепления условий соглашения более верным путем, чем память свидетелей, закрепление тех признанных обычаев, которыми члены данного общества руководствуются в своем поведении. Таким образом появилась потребность в письменности, и последняя была изобретена.

Жан Антуан Кондорсе. Эскиз исторической картины прогресса человеческого разума // Антология мировой философии: В 4 т. Т.2. – М.: Мысль, 1970. – С. 686-688.

Кант И. Какое бы понятие мы ни составили себе с метафизической точки зрения о свободе воли, необходимо, однако, признать, что проявления воли, человеческие поступки, подобно всякому другому явлению природы, определяются общими законами природы. История, занимающаяся изучением этих проявлений, как бы глубоко ни были скрыты их причины, позволяет думать, что если бы она рассматривала действия свободы человеческой воли в совокупности, то могла бы открыть ее закономерный ход; и то, что представляется запутанным и не поддающимся правилу у отдельных людей, можно было бы признать по отношению ко всему роду человеческому как неизменно поступательное, хотя и медленное, развитие его первичных задатков. Так, браки, обусловливаемые ими рождения и смерти, на которые свободная воля человека имеет столь большое влияние, кажутся не подчиненными никакому правилу, на основании которого можно было бы наперед математически определить их число.





Между тем ежегодные данные о них в больших странах показывают, что они так же происходят согласно постоянным законам природы, как те столь изменчивые колебания погоды, которые в единичных случаях нельзя заранее определить, но которые в общем непрерывно и равномерно поддерживают произрастание злаков, течение рек и другие устроения природы. Отдельные люди и даже целые народы мало думают о том, что когда они, каждый по своему разумению и часто в ущерб другим, преследуют свои собственные цели, то они незаметно для самих себя идут к неведомой им цели природы как за путеводной нитью и содействуют достижению этой цели, которой, даже если бы она стала им известна, они бы мало интересовались... <…> Средства, которыми природа пользуется для того, чтобы осуществить развитие всех задатков людей, – это антагонизм их в обществе, поскольку он в конце концов становится причиной их законосообразного порядка. Под антагонизмом я разумею здесь недоброжелательную общительность людей, т.е. их склонность вступать в общение, связанную, однако, с всеобщим сопротивлением, которое постоянно угрожает обществу разъединением. Задатки этого явно заложены в человеческой природе. Человек имеет склонность общаться с себе подобными, ибо в таком состоянии он больше чувствует себя человеком, т.е. чувствует развитие своих природных задатков. Но ему также присуще сильное стремление уединяться (изолироваться), ибо он в то же время находит в себе необщительное свойство – желание все сообразовать только со своим разумением – и поэтому ожидает отовсюду сопротивление, так как он по себе знает, что сам склонен сопротивляться другим. Именно это сопротивление пробуждает все силы человека, заставляет его преодолевать природную лень, и, побуждаемый честолюбием, властолюбием или корыстолюбием, он создает себе положение среди своих ближних, которых он, правда, не может терпеть, но без которых он не может и обойтись. Здесь начинаются первые истинные шаги от грубости к культуре, которая, собственно, состоит в общественной ценности человека. Здесь постепенно развиваются все таланты, формируется вкус и благодаря успехам просвещения кладется начало для утверждения образа мыслей, способного со временем превратить грубые природные задатки нравственного различения в определенные практические принципы и тем самым патологически вынужденное согласие к жизни в обществе претворить в конце концов в моральное целое. Без этих самих по себе не привлекательных свойств необщительности, порождающих сопротивление, на которое каждый неизбежно должен натолкнуться в своих корыстолюбивых притязаниях, все таланты в условиях жизни аркадских пастухов [т.е.], в условиях полного единодушия, умеренности и взаимной любви, навсегда остались бы скрытыми в зародыше; люди, столь же кроткие, как овцы, которых они пасут, вряд ли сделали бы свое существование более достойным, чем существование домашних животных; они не заполнили бы пустоту творения в отношении цели его как разумного естества.

Поэтому да будет благословенна природа за неуживчивость, за завистливо соперничающее тщеславие, за ненасытную жажду обладать и господствовать! Без них все превосходные природные задатки человечества оставались бы навсегда неразвитыми. Человек хочет согласия, но природа лучше знает, что для его рода хорошо; и она хочет раздора. Он желает жить беспечно и весело, а природа желает, чтобы он вышел из состояния нерадивости и бездеятельного довольства и окунулся с головой в работу и испытал трудности, чтобы найти средства разумного избавления от этих трудностей. Таким образом, естественные побудительные причины, источники необщительности и всеобщего сопротивления, вызывающие столько бедствий, но и беспрестанно побуждающие человека к новому напряжению сил и, стало быть, к большему развитию природных задатков, прекрасно обнаруживают устройство, созданное мудрым Творцом; и здесь вовсе ни при чем злой дух, который будто бы вмешивается в великолепное устроение, созданное Творцом, или из зависти портит его.

Кант И. Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане // Кант И. Соч.: В 6 т. Т. 6. – М., 1966. – С. 7-8, 11-12.

Маркс К., Энгельс Ф. История всех до сих пор существовавших обществ была историей борьбы классов.

Свободный и раб, патриций и плебей, помещик и крепостной, мастер и подмастерье, короче, угнетающий и угнетаемый находились в вечном антагонизме друг к другу, вели непрерывную, то скрытую, то явную борьбу, всегда кончавшуюся революционным переустройством всего общественного здания или общей гибелью борющихся классов.

В предшествующие исторические эпохи мы находим почти повсюду полное расчленение общества на различные сословия – целую лестницу различных общественных положений. В Древнем Риме мы встречаем патрициев, всадников, плебеев, рабов; в средние века – феодальных господ, вассалов, цеховых мастеров, подмастерьев, крепостных, и к тому же почти в каждом из этих классов – еще особые градации.

Pages:     | 1 |   ...   | 13 | 14 || 16 | 17 |   ...   | 30 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.