WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 30 |

2. Современная наука принципиально не завершена… Современная наука движима страстью достигнуть пределов, пройти через все завершающие представления познания, постоянно пересматривать все, начиная с основ. Отсюда повороты в прорыве к новому знанию и вместе с тем сохранение фактически достигнутого в качестве составной части новых замыслов. Здесь господствует сознание гипотетичности, т.е. гипотетичности предпосылок, которые в каждом данном случае служат отправным пунктом. Все существует только для того, чтобы быть преодоленным (так как предпосылки обосновываются и релятивизируются более глубокими предпосылками) или, если речь идет о фактических данных, чтобы продвигаться в последовательности возрастающего и все глубже проникающего познания… 3. Современная наука ни к чему не относится равнодушно, для нее все имеет научный интерес; она занимается единичным и мельчайшим, любыми фактическими данными, как таковыми. Поразительно, как современный европеец углубляется даже во все то, что обычно презрительно игнорировалось, – оно представляет для него интерес уже только потому, что обладает эмпирической реальностью… <…> Научная позиция требует строгого различения безусловного знания и небезусловного, стремления вместе с познанием обрести знание метода и тем самым смысла и границ знания, требует неограниченной критики. Ее сторонники ищут ясности и в определениях, исключающих приблизительность повседневной речи, требуют конкретности обоснования.

С того момента как наука стала действительностью, истинность высказываний человека обусловлена их научностью. Поэтому наука – элемент человеческого достоинства, отсюда и ее чары, посредством которых она проникает в тайны мироздания, Однако именно поэтому с ней связаны и страдания, вызванные столкновением в духовной сфере со слепыми в силу всей ненаучности, неосознанными, а вследствие этого – страстными и некритическими, утверждениями. Наука позволяет увидеть житейскую ложь. Девиз ее мужества – sapure aude.* Тот, кто выработал в сфере своего исследования научный подход к изучаемому предмету, всегда способен познать то, что является подлинной наукой.

Правда, с помощью специальных навыков можно достигнуть известных успехов и без научного подхода в целом. Однако научную позицию того, кто сам непосредственно не причастен к науке, нельзя считать надежной. <…> * Дерзай знать (лат.) Техника – это совокупность действий человека, направленных на господство над природой; цель их – придать жизни человека такой облик, который бы позволил ему снять с себя бремя нужды и обрести нужную ему форму окружающей среды. Как природа меняет свой облик под воздействием техники, какое обратное действие на человека оказывает его техническая деятельность, т.е.

как характер его труда, организация его труда и его воздействие на среду меняют его самого, – все это составляет основной фактор исторического развития.

Однако только современная техника сделала ощутимыми роковые следствия этого для человека. После относительно стабильного состояния в течение тысячелетий, в конце XVIII века в технике и вместе с тем во всей жизни людей произошел переворот, быстрота которого все возрастает вплоть до сего дня.

Впервые это во всей широте понял Карл Маркс.

С помощью современной техники связь человека с природой проявляется по-новому. Вместе с необычайно усилившимся господством человека над природой возникает угроза того, что природа, в свою очередь, в неведомой ранее степени подчинит себе человека. Под воздействием действующего в технических условиях человека природа становится подлинным его тираном. Возникает опасность того, что человек задохнется в той своей второй природе, которую он технически создает, тогда как по отношению к непокоренной природе, постоянно трудясь в поте лица, чтобы сохранить свое существование, человек представляется нам сравнительно свободным.

Техника радикально изменила повседневную жизнь человека в окружающей его среде, насильственно переместила трудовой процесс и общество в иную сферу, в сферу массового производства, превратила все существование в действие некоего технического механизма, всю планету – в единую фабрику.

Тем самым произошел – и происходит по сей день – полный отрыв человека от его почвы. Он становится жителем Земли без родины, теряет преемственность традиций. Дух сводится к способности обучаться и совершать полезные функции. <…> О п р е д е л е н и е т е х н и к и. Техника как средство. Техника возникает, когда для достижения цели вводятся промежуточные средства. Непосредственная деятельность, подобно дыханию, движению, принятию пищи, еще не называется техникой. Лишь в том случае, если эти процессы совершаются неверно, и для того чтобы выполнять их правильно, принимаются преднамеренные действия, говорят о технике дыхания и т.п.

Для техники характерно следующее:

Рассудок. Техника покоится на деятельности рассудка, на исчислении в сочетании с предвидением возможностей и с догадками. Техника оперирует механизмами, превращает свои данные в количества и отношения. Она является частью общей рационализации как таковой.

Власть. Техника – это умение, методы которого являются внешними по отношению к цели. Это умение – способность делать и обладать, а не созидать и предоставлять расти.

Применяя силу природы против силы природы, техника господствует над природой посредством самой природы. Это господство основано на знании. В этом смысле и говорят: знание – это власть.

Смысл техники. Власть над природой обретает смысл лишь при наличии целей, поставленных человеком, таких, как облегчение жизни, сокращение каждодневных усилий, затрачиваемых на условия физического существования, увеличение досуга и удобств. Смысл техники состоит в освобождении от власти природы.



Ясперс К. Смысл и назначение истории. – М.: Политиздат, 1991. – С.101-102, 105, 115, 117.

Башляр Г. Еще в начале нашего века стали появляться философы, которые, похоже, хотели обвинить науку во всех смертных грехах, сравнивая ее с пресловутым джином, выпущенным из бутылки. Мне представляется, когда мы судим об ответственности науки, опираясь на этот привычный (и я бы добавил – фальшивый) образ неких разбуженных и неуправляемых сил, то это свидетельствует скорее о том, что мы плохо представляем себе действительную ситуацию человека перед лицом науки… Возлагать на науку ответственность за жестокость современного человека – значит переносить тяжесть преступления с убийцы на орудие преступления. Все это не имеет отношения к науке. Анализ человеческого сознания не должен приводит нас к обвинению научных методов, а должен быть сосредоточен на изучении стремления к могуществу. Мы только уйдем в сторону от существа проблему, если будем перекладывать на науку ответственность за извращение человеческих ценностей.

Башляр Г. Новый рационализм. – М.: Прогресс, 1987. – С.

328-329.

Бор Н. Поскольку задачей науки является увеличение и упорядочивание нашего опыта, всякий анализ возможностей и предпосылок человеческого познания должен опираться на рассмотрение характера и полноты наших способов общения. Основой, конечно, является язык, выработанный для ориентировки в окружающем и для организации человеческого общества. Однако в результате расширения нашего опыта не раз возникали вопросы о том, достаточно ли тех понятий и идей, которые воплотились в нашем обыденном языке. Благодаря сравнительной простоте физических проблем они особенно подходят для исследования того, как употребляются наши способы общения. В самом деле, развитие атомной физики научило нас тому, как, не отступая от обычного языка, можно создать систему понятий, достаточно общую для исчерпывающего описания новых опытных фактов.

Бор Нильс. Атомная физика и человеческое познание. – М.:

Иностранная литература, 1961. – С.121.

Карнап Р. Как могут быть открыты теоретические законы Мы можем сказать: «Будем собирать все больше и больше данных, затем обобщим их за пределы эмпирических законов, пока не придем к теоретическим законам». Однако никакой теоретический закон не был когда-либо основан таким образом.

Мы наблюдаем камни, и деревья, и цветы, замечаем различные регулярности и описываем их с помощью эмпирических законов. Но независимо от того, как долго и тщательно мы наблюдаем такие вещи, мы никогда не достигнем пункта, когда мы сможем наблюдать молекулу. Термин «молекула» никогда не возникнет как результат наблюдений. По этой причине никакое количество обобщений из наблюдений не может дать теории молекулярных процессов. Такая теория должна возникнуть иным путем. Она выдвигается не в качестве обобщения фактов, а как гипотеза. Затем эта гипотеза проверяется методами, в определенной мере аналогичными методам проверки эмпирических законов. Из гипотезы выводятся некоторые эмпирические законы, и эти законы, в свою очередь, проверяются путем наблюдения фактов. Возможно, что эмпирические законы выводятся из теории, уже известной и хорошо подтвержденной (такие законы могут даже побудить сформулировать теоретические законы). Независимо от того, являются ли выводимые эмпирические законы известными и подтвержденными или же новыми законами, подтвержденными новыми наблюдениями, подтверждение таких выводных законов обеспечивает косвенное подтверждение теоретическому закону.

Здесь должно быть разъяснено следующее. Ученый не начинает с одного эмпирического закона, скажем с закона Бойля для газов, и затем ищет теорию о молекулах, из которой этот закон может быть выведен. Он пытается сформулировать значительно более общую теорию, из которой можно будет вывести множество разнообразных эмпирических законов. Чем больше будет таких законов, чем более разнообразными и неочевидно связанными друг с другом они будут, тем эффективнее теория, которая будет объяснять их. <…> Очевидно, что существует различие между способом выражения инструменталистов и реалистов. Мой собственный взгляд, который я не развиваю здесь, состоит в том, что конфликт между двумя подходами, в сущности, является лингвистическим. Весь вопрос в том, какой способ речи предпочитают при данной совокупности обстоятельств. Сказать, что теория есть надежный инструмент, – то есть утверждать, что предсказание наблюдаемых событий, которые она дает, будет подтверждаться на опыте, – в сущности означает то же самое, что сказать – теория истинна и что о теоретических, ненаблюдаемых объектах, она говорит как о существующих. Таким образом, не имеется никакого противоречия между тезисами инструменталистов и реалистов. По крайней мере не существует никакого противоречия до тех пор, пока первые избегают таких отрицательных утверждений, как следующее: «… но теория не состоит из предложений, которые являются либо истинными, либо ложными, а атомы, электроны и тому подобное реально не существует».

Карнап Р. Философские основания физики. Введение в философию науки. – М.: Прогресс, 1971. – С.307-308, 339.

Луи де Бройль. История науки показывает нам науку в процессе постоянного развития, науку, непрерывно перерабатывающую и пересматривающую накопленные знания и их истолкование; она показывает нам прошлое, которое, несмотря на многие недостатки, подготавливает настоящее. Но мы никогда не должны забывать, что наша современная наука является лишь временной ступенью научного прогресса, что она сама, несомненно, изобилует недостатками и ошибками и что роль ее с этой точки зрения заключается как раз в подготовке будущего. Величайшей ошибкой, которую, кстати, очень легко допустить, было бы мнение о том, что современные представления науки являются окончательными. Часто люди справедливо восторгаются последними достижениями науки и хотят на их основе совершить чрезмерную и опасную экстраполяцию, тщетность которой будет показана будущим развитием науки. Мы никогда не должны забывать (история науки это доказывает), что каждый успех нашего познания ставит больше проблем, чем решает, и что в этой области каждая новая открытая земля позволяет предполагать о существовании еще неизвестных нам необъятных континентов.





Луи де Бройль. По тропам науки. – М.: Иностранная литература, 1962. – С.317.

Мулуд Ноэль. Вероятно, было бы полезно высказать несколько соображений о задачах систематизации, которая является внутренней движущей силой аксиоматических исследований. Они дали бы нам возможность соотнести идеал завершенности, к которому стремиться наука, с факторами, обусловливающими непрерывный прогресс и постоянную недостижимость этого идеала.

Систематизирующая наука стремиться полностью воздействовать на свои объекты, прибегая к правилам, применение которых четко определено. В крайнем случае наука стремится принять логическую форму, вывести свойства объектов из некоторых основных, четко определенных свойств. Но систематизация в той мере, в какой она выражается в операциональных приемах и совокупностях правил, которые постоянно дополняются, остается задачей нерешенной, зависящей от расширения целей, от разработанности средств. Она не является «завершением» и процесса в буквальном смысле этого слова, не может опираться на окончательные системы понятий или формул. На каждом из этапов она довольствуется лишь достаточными определениями, оставляющими место для более полных определений. В этом смысле систематизация обрисовывает частичные завершения и отодвигает окончательность процесса систематизации.

Ноэль Мулуд. Современный структурализм. – М.: Прогресс, 1973. – С. 173.

Гейзенберг В. В современной науке отличие между требованием полной ясности и неизбежной недостаточностью существующих понятий особенно разительно… Было бы, однако, слишком преждевременным требовать, чтобы во избежание трудностей мы ограничивались математическим языком. Это не выход, так как мы не знаем, насколько математический язык применим к явлениям. Наука тоже вынуждена в конце концов положиться на естественный язык, …способный дать нам уверенность, что мы действительно постигаем явления.

Гейзенберг В. Шаги за горизонт. – М.: Прогресс, 1987. – С.121.

Поппер К. Методологический эссенциализм, согласно которому сущность науки состоит в раскрытии и описании при помощи определенной сущности вещей, может быть лучше понят в сопоставлении с противоположной точкой зрения, т.е. методологическим номинализмом. Методологический номинализм стремится не к постижению того, чем вещь является на самом деле, и не к определению ее подлинной природы, а к описанию того, как вещь себя ведет при различных обстоятельствах и, в частности, к выяснению того, имеются ли в этом поведении какие-либо закономерности. Иначе говоря, методологический номинализм в качестве целей науки видит описание вещей и событий, представленных в нашем опыте, а также их объяснение при помощи универсальных законов. Язык, особенно те его правила, которые позволяют нам отличать правильно построенные предложения и выводы от простого набора слов, рассматривается при этом в качестве важного средства научного описания: слова в этом случае являются лишь вспомогательным инструментом, а не именами сущностей. Методологический номиналист никогда не считает, что вопросы:

«Что такое энергия», «Что такое движение» или «Что такое атом» являются важными для физики, но придаст большое значение таким вопросам, как «При каких условиях атом излучает свет», «Как можно использовать энергию Солнца» или «Как движутся планеты». И если какие-нибудь философы станут убеждать его в том, что, не ответив на вопрос «что такое», он не может надеяться на получение точного ответа на вопрос «как», то он может ответить им, если сочтет это нужным, что предпочитает ту скромную степень точности, которой он может достичь, используя свои методы, той претенциозной чепухе, к которой они пришли, используя свои.

Поппер К. Открытое общество и его враги: В 2 т. Т. 1. – М.: «Культурная инициатива», 1992. – С.64-65.

Оппенгеймер Р. Итак, коммулятивный характер познания служит доказательством идеи, которая в других отношениях в гораздо большей степени подвергается сомнению, – идея человеческого прогресса. Бесспорно, что в науке развитие происходит в направлении прогресса. Это справедливо как в отношении знания фактов, понимания природы, так и в области освоения мастерства, технологии, методов труда. Подходить с той же меркой к человеческому обществу и жаловаться, что, достигнув огромного прогресса в автоматизации, вычислительной технике и исследованиях космоса, мы не добились морального прогресса, значит совершенно не понимать различия между этими двумя видами прогресса. Я вовсе не хочу сказать, что моральный прогресс невозможен, но ни в коем случае не происходит автоматически. Столь же вероятен и моральный регресс, чему было свидетелем наше поколение.

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 30 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.