WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 29 |

4. Травматические симптомы как разделяемые большинством образцы поведения и общепринятые мнения. В обществе, как у Эриксоновского Россия: трансформирующееся общество. М., 2001. С. Штомпка П. Культурная травма в посткоммунистическом обществе (статья вторая) // Социс. 2001. № 2.

С. 8. См. по Социальные трансформации в России: теории, практики, сравнительный анализ / Под ред.

В.А. Ядова. М., 2005 с. 36-37.

младенца, пропала базовая уверенность во власти. Нормой стали интерпретации выборов как фальсификации, политик равнялся с вором, все богатые люди виделись бесчестными, начался разгул коррупции.

5. Посттравматическая адаптация, которая во всех странах имеет две формы: использование активных стратегий совладания с трудностями (в психологии – coping) и, напротив, пассивной стратегии примирения с ними, привыкания «жить как все»26. В этот период люди находили спасение в близких идентичностях (семейной, профессиональной…), старались не планировать будущее. Полнокровная жизнь у многих сменилась выживанием.

6. Завершающая фаза преодоления травмы наступает после действенной адаптации большей части населения. По сути, преодоление травмы совпадает с окончанием переходного периода, т.е. наступлением стабильного («нормального») состояния общества и его граждан.

В рамках концепции «динамического поля» П. Штомпка выделяет четыре аспекта динамического поля: идеальные измерения; интерактивные измерения; социальная организация, а также жизненные планы, возможности, доступ к ресурсам.

Размышляя в русле теории П.Штомпки, понимаем, что челночество – было одним из явлений, которые, так или иначе, способствовали преодолению травмы, спровоцированную изменениями в стране.

Т.И. Заславская, также сторонник деятельностного подхода, в своей теории рассматривает российские трансформации в рамках общества как социума. Основные идеи ее подхода следующие:

1) Включение в интерпретационную систему микро-уровня социальной реальности (результативно действующие субъекты) и установление ими взаимосвязей с социальной структурой общества.

2) Видение относительно автономного функционирования макро- и микроуровня социальных трансформаций. Общество претерпевает некие типологические изменения, а акторы его воспринимают поразному и строят разные системы ожиданий.

Козырева П.М. и др. Динамика социального самочувствия россиян // Россия: Трансформирующееся общество. М.: КАНОН-пресс-Ц, 2001. С. 243–255.

3) Разделение потенциальной возможности трансформаций на разных уровнях социальной реальности и реальных изменений. Эта позиция крайне важна для анализа и прогноза развития общества.

4) Понимание вероятностного характера социальных изменений.

Действия, даже неосознанные, всех и каждого гражданина могут оказывать влияние на результат трансформаций.

В условиях травматических трансформаций люди понимают необратимость преобразований, но принять эти изменения не могут, что ведет к повышению значимости самоизоляции и хаоса, нестабильности на социальном микроуровне.

И одновременно в обществе растет значимость институциональноправовых инноваций27, что свидетельствует о стремлении к управляемому развитию, становлению и стабилизации социальных ресурсов, ресурсному разделению общества.

Мы считаем, что деятельностный подход – шаг вперед по отношению к классическим, «старым» теориям социальных изменений. Из работ сторонников данного направления мы извлекаем методологические советы к эмпирическому исследованию: формулировке проблемы, определению эмпирического объекта и фокуса внимания в разговоре с респондентами.

Именно в русле деятельностной парадигмы мы рассматриваем челночество и отдельных его субъектов-челноков. В работе мы концентрируемся на микроуровне и мезо-уровнях, как наиболее интересных для понимания реакции «снизу» на макротрансформации.

1.2. Особенности социально-политических и экономических трансформаций в России в начале 90-х годов как потенциальный ресурс челночества. Значимость субъектов трансформаций В этом разделе мы опустим политологические описания России 90-х.

Хотя политологи предложили множество креативных названий для «гибридного» состояния постсоветского общества с явной авторитарной составляющей28 «демократура»29, «выборная монархия», «делегативная Шабанова М.А. Посткоммунистический трансформационный процесс в России: «механизменная» перспектива анализа // «Социологические исследования». 2004. №Ядов В.А. Теоретико-концептуальные объяснения «посткоммунистических» трансформации // Россия реформирующаяся. Ежегодник. Выпуск 6. М.: ИС РАН. 2007. с. 17.

демократия30», «режим-гибрид31», «электоральная клановая система32» и пр. Мы сконцентрируемся на рассмотрении социологических осмыслений российского общества в трансформационный период начала 90х годов, под которым будем понимать период радикальных экономических и социальных преобразований в России, начало которого многие исследователи связывают с моментом распада СССР (дек. 1991) и окончание в дефолт 1998 года33. Этот период знаменуется преобразованиями в разных сферах, но для данной работы наиболее важными являются, прежде всего, преобразования в экономической и правовой сферах, как связанные с постепенным узакониванием понятий «частная собственность» и «частное предпринимательство», становление практик предпринимательской деятельности, а также формирования новых систем ценностей и ожиданий. В ходе сбора эмпирических данных для обеспечения основательности выводов, мы затрагиваем и более глубокие временные отрезки (от детства респондентов), и XXI век (при описании современной жизни участников опроса). И трансформационных период начала 90х остается центральным в работе, хоть и не единственным.



После распада СССР Россия получила статус посткоммунистического общества. Анализ этого состояния или процесса ученые проводят как минимум в двух парадигмах: модернистской и постмодернистской34.

В рамках первого подхода наиболее интересны работы отечественного социолога Н.Ф. Наумовой35. Она выделила условия успешной модернизации для России периода распада СССР. При этом автор опиралась на результаты исследований стран «третьего мира» западными, т.е. относительно беспристрастными учеными.

Shmitter Ph.C., Karl T.L. The Conceptual Travels of Transitologists and Consolidologists: How Far to the East should they Attempt to Go // Slavic Review. 1994. Vol. 53. №1. P. 173-185.

См. по Ядов В.А. Теоретико-концептуальные объяснения «посткоммунистических» трансформации // Россия реформирующаяся. Ежегодник. Выпуск 6. М.: ИС РАН. 2007. с. 17.

Саква Р. Режимная система и гражданское общество в России // Политические исследования. 1997. №1.

с. 61-82.

Лукин А.В. Демократизация или кланизация Эволюция взглядов западных исследователей на перемены в России // Политические исследования. 2000. №3. С. 61-79.

В ходе исследования большинство респондентов отмечали дефолт 1998 года как один из важнейших этапов, повлиявших на становление челночества.

Alexander J. C. Modern, Anti, Post and Neo: How Social Theories Have Tried to Understand the New World» of Our Time» // Zeitschrift fuer Soziologie. 1994. Jg. 23. Heft. 3. S. 165; Beck U. Risk Society and the Provident State // Risk, Environment and Modernity. L.; Thousand Oaks: Sage Publications, 1996; Giddens A.

The Consequences of Modernity. Cambridge: Polity Press. 1990.

Наумова Н.Ф. Рецидивирующая модернизация в России: беда, вина или ресурс человечества. М.:

Эдиториал, 1999.

Выделенные Н.Ф. Наумовой условия успешной модернизации остаются вполне адекватными и дополняются, а не перечеркиваются, новыми разработками. Приведем эти условия:

Достаточность экономических и человеческих ресурсов.

Гражданское согласие среди элит общества.

Удержание государством социального контроля, упреждение острых социальных конфликтов и вооруженных столкновений.

Быстрый рост численности среднего класса.

Наличие общенациональной мобилизационной идеи.

Эти параметры отчасти объясняют происходящее в России. И, что еще более важно, показывают направление к усовершенствованию процесса социального развития.

Россия всегда занимала ведущее положение по наличию огромных природных и человеческих ресурсов. Вопрос об эффективности их использования оставим авторам экономических изысканий.

Гражданское согласие элит – вопрос довольно сложный. В единодушии мы существенно уступаем небольшим странам, таким как Польша, Венгрия, Чехия, Эстония. В этих странах элиты были объединены стремлением «назад в Европу»36. Мы находимся на пути к, возможно, насильственному и авторитарному, согласию элит. Первые крупные плоды работы в этом направлении мы видим на примере открытой монополизации парламентской власти. Согласно мнению некоторых политических аналитиков, большинство оппозиционеров присутствуют на политической арене номинально и для визуального поддержания демократических устоев. По части реализации внешнеэкономической и внешнеполитической ситуации, в России на данный момент разногласий между теми, кто может действовать также немного.

Ш. Айзенштадт37 дополняет список Н. Наумовой критерием исходной позиции государства по отношению к мировому сообществу: вхождение или противостояние. Малые страны практически лишены возможности выборы. А Россия стремится к сохранению и укреплению положения Return to the Western World: Cultural and Political Perspectives on the Estonian Post-Communist Transition / eds. M.Lauristi, P. Vihalemm. Tartu: University press, 1997.

Eisenstadt S. The contemporary Scene – Multiple Modernities // The Annals of the International Institute of Sociology. Vol. 7 / Ed. by E. Scheuch, D. Sciulli. Leiden: BRILL, 2000.

Великой державы и перемежает компромиссную политику с решительным отстаиванием своих интересов.

Четвертый критерий по Н.Ф. Наумовой – рост среднего класса – крайне дискуссионная проблема… Е. Гайдар масштабно описал вопрос формирования среднего класса как «уникальную проблему» российской модернизации38. Само понятие «средний класс в России» неустойчиво и трудно определяемо. Само понятие заставляет ученых искать близкие по смыслу, но все же уникально российские аналоги, такие как «срединный слой» (Т.И.Заславская)39 или «субъективный (самоидентифицируемый) средний класс» у Л.А. Хахулиной40. Так или иначе, описательными характеристиками средний класс с удовольствием наделяют и ученые и рядовые респонденты41. В этой работе мы еще коснемся проблемы среднего класса, хотя это и не центральный предмет.





В рамках рассмотренных критериев успешной модернизации, данный критерий для нашей работы является методологически наиболее значимым, поскольку челноки потенциально, или фактически (по уровню дохода, по критерию самозанятости и пр.) могут быть отнесены к среднему классу. Согласно теории, этот класс стабилизирует социальную систему, т.к. его представители, будучи большинством населения, должны быть удовлетворены своим положением. Но мы отлично знаем, что средний и малый бизнес задавлен контрольными проверками и в целом сверхразумным вмешательством государственных органов и коррумпированных чиновников. В интервью следует специально отслеживать, насколько бывшие челноки удовлетворены своим нынешним положением бизнесменов.

Перейдем к пятому, наиболее приятному для практиков PRдеятельности, критерию: общенациональной идее. Гражданское самосознание – тугой механизм, который нужно долго смазывать и Гайдар Е. Государство и эволюция. М., 1995. С. 201, см. по Дилигенский Г.Г. Люди среднего класса М.: Институт Фонда "Общественное мнение", 2002; Воронцова Т., Петренко Е. Смотрите, кто пришел (сегодняшний российский средний класс). 13.10.2004, http://bd.fom.ru/report/map/sk041001.

См. Здравомыслов А.Г. Несколько замечаний по поводу дискуссии о среднем классе // Средний класс в современном российском обществе. М., 1999.

Хахулина Л. Субъективный средний класс: доходы, материальное положение, ценностные ориентации // Экономические и социальные перемены. Мониторинг общественного мнения. 1999. № 2.

Средний класс в современной России / Отв. ред. М.К. Горщков, Н.Е. Тихонова, ИС РАН, М. 2008;

Дискин И.Е. Средний класс как мигрант в консервативном российском обществе // Средний класс в современном российском обществе. М., 1999; Воронцова Т., Петренко Е. Смотрите, кто пришел (сегодняшний российский средний класс). 13.10.2004, http://bd.fom.ru/report/map/sk041001; Средний класс в современном российском обществе. Ч. 2. Средний класс в постсоветской России: происхождение, особенности, динамика. М., 1999.

придавать ему ускорение, прежде чем он придет в самостоятельное движение. «Россия – Великая держава, самобытная и сильная». Эту идею сегодня люди, нуждающиеся в определенной гражданской идентичности, призваны воспринимать со всех телеканалов и других СМИ. И, если судить по массовым опросам, с готовностью ее воспринимают42. Внешняя политика (ДОВСЕ, Сочи-2014, ВТО и пр.), внутренние реформы (реформа образования, обращение к культуре, антинационалистические акции и пр.) мало-помалу сделают свое дело. Пока можем только констатировать движение в направлении объединяющей общенациональной идеи.

И, как итог, по критериям Н.Ф. Наумовой, Россия занимает некое срединное положение в списке посткоммунистических стран между полюсами бывшей Югославии и движущимися на Запад Польшей, Венгрией, Словакией43… Этот анализ трансформаций в России на макроуровне дополняется отечественными учеными осмыслением проводников и крупных внутренних детерминант общественных изменений.

В России традиционно сильна иерархизация социальных институтов, что играет решающую роль для успешности государственных преобразований, которые, в свою очередь, имеют потенциал решающей роли в государственных преобразованиях. На базе этого появились концепции функционирования и внутреннего влияния российских социальных институтов.

С. Кирдина44 положила в основу теории термин «институциональная матрица», т.е. парадигма, влияющая на изменения в обществе, система социальных институтов – категория, введенная К. Поланьи и Д. Нортом45.

Автор (С.Кирдина) концентрируется на вертикальном векторе изменений:

властные структуры в любой сфере «спускают вниз» приказы, а снизу возможны только слабые протесты в виде жалоб и опровержений.

Горшков М.К. Российское общество в условиях трансформации (социологический анализ) / Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), М., 2000.; Горшков М.К. Российское общество в условиях трансформации. Мифы и реальность (социологический анализ) / Российская политическая энциклопедия, М. 2003, Горшков М.К., Шереги Ф,Э. Национальный проект «Образование»: оценки экспертов и позиция населения. М., ЦСП, 2008.

Тамаш П. Неформальность в постсоциалистической экономике (постановочные вопросы для социологических исследований) / Неформальная экономика в постсоветском пространстве: проблемы исследования и регулирования. Спб, 2003.

Кирдина С. Институциональные матрицы и развитие России. М.: ТЕИС, 2000.

См. по Ядов В.А. Трансформации российских социальных институтов. // Социальные трансформации в России: теории, практики, сравнительный анализ / Под ред. В.А. Ядова. М., 2005 с. 45-Добавим к этому мнение В. Федотовой46, что все обладающие властью структуры, строго ангажированы государством, да еще, как считает А. Ахиезер47, исторически расколоты на враждующие группы, неспособные придти к согласию. При некоем обострении противостояния элит мы получаем гремучий коктейль, опасный для общества. Не исключено, что данная черта социальной ситуации сказывается и на мироощущении респондентов.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 29 |










© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.